Издание книги Розанов осуществил за свой счет, ежемесячно откладывая от учительского жалованья по 15–20 рублей. Таким образом скопленные более чем 1000 руб. он заплатил владельцам типографии Э. Лисснеру и Ю. Роману (Москва, Арбат, дом Платонова) за печатание 600 экз. книги «О понимании», которая вышла в свет в июне 1886 г.

«После отпечатания книги “О понимании”, – писал позднее Розанов, – у меня стоял уже план другой, такой же по величине книги “О потенциальности и ее роли в мире физическом и человеческом”, – после которой, мне казалось, нужно поставить “точку” всякой философии и почти всяким книгам. […] И, словом, мне казалось, что “моя философия обнимет ангелов и торговлю”» (Розанов В.В. Литературные изгнанники. СПб. 1913. С. 116). Однако выход книги был совершенно не замечен философской общественностью. Немалую роль в этом сыграли две отрицательные рецензии, появившиеся в литературных журналах (см.: «Вестник Европы», № 10, подписана Л. С. (Л.З. Слонимский. – В.С.); «Русская Мысль», 1886, № 11, без подписи). Автор статьи Слонимский сразу заявляет, что «автор сделал все от него зависящее, чтобы оттолкнуть от своего трактата любознательную публику; он пишет тяжелым слогом, строит свои теории на определенных и словесных оборотах, пребывает исключительно в области схоластики и пускается в бесконечные туманные разглагольствования». В анализе философской проблематики книги рецензент обнаружил меньшую находчивость: по его мнению, в понятии понимания надо подразумевать «психологический процесс», т. е. то, «что принято разуметь под этим словом». Поэтому, продолжает рецензент, неправильно трактуемое центральное понятие книги дает и неправильные выводы. Другой, безымянный, рецензент «Русской мысли» также не потрудился уяснить замысел книги Розанова и, не приведя никаких аргументов по существу, решил ее участь категорическим заключением: «Обширная работа не имеет большого значения… основные мысли, им (Розановым. – В.С.) защищаемые, представляют либо ошибочные утверждения, либо преувеличения».

«В те годы и вообще, – писал сам Розанов, – несколько меня удивило, каким образом при восьми университетах и четырех духовных академиях не появилось совершенно никакого отзыва и никакого мнения о большой книге (40 печатных листов), во всяком случае не нелепой или не только нелепой» (Розанов В. В. Литературные изгнанники. С. 128). Урон, нанесенный его творческому философскому пафосу научным бездушием, Розанов, естественно, жаждал компенсировать частными отзывами. Он разослал книгу Н.Н. Страхову, В.И. Герье, К.Н. Леонтьеву, С.А. Рачинскому, П.А. Кускову, А.Н. Майкову, В.С. Соловьеву и др. и получил ряд положительных и доброжелательных откликов. По свидетельству П.А. Кускова, со стороны А.Н. Майкова «восторг был полный». Майков «даже выразил желание сказать при случае Делянову [министр народного просвещения. – В.С.], что у него профессора философии учат географии елецких юношей, а в университете читают философию учителя географии из уездных училищ» (Российский государственный архив литературы и искусства. Ф. 419. On. 1. Ед. хр. 507. Л. 3–5; Розанов в то время был учителем географии Елецкой классической гимназии). Однако книга была обречена – она почти не раскупалась, и владельцы книжных магазинов возвращали автору нераспроданный тираж. Из-за неудобства транспортировки в провинцию Розанов приказал отдать нераспроданный тираж букинистам «за что дадут» (см. мою подборку материалов о судьбе книги в жури. «Москва», 1992. № 1). Попадающиеся сейчас экземпляры книги встречаются чрезвычайно редко, чаще всего с дарственными автографами Розанова.