Конечно, один звук, в том благодаря чему он считается таковым, не будет отличаться от другого звука, однако звук месы на тон выше, чем лихана средних, и на тон ниже, чем парамеса. Из них самих, в свою очередь, звук лиханы выше на тон, чем паргипата средних, а звук парамесы ниже на полутон, чем трита разделенных[169]. И так далее: какие-то звуки будут выше по тону, чем другие, а какие-то — ниже, пока мы не дойдем до самого высокого и самого низкого из них.

Но наш дивный Лик абсолютно не понимает, что он уничтожает все это своим рассуждением, когда говорит: «Совершенно немыслимо, на мой взгляд, что одно тепло в том, благодаря чему оно является теплом, (я имею в виду температуру), может как-либо отличаться от другого тепла».

Что ж, прекрасно! А поскольку и один цвет не будет отличаться от другого цвета в том, благодаря чему он является цветом, существование живописи Лик тоже отрицает. Ведь в данном искусстве «цвет» — это в равной мере и красный, и белый, и черный, и оранжевый, и прочие многочисленные цвета.

Но надо признать, даже это рассуждение о цветах убедительнее его рассуждения о тепле. Ведь одно тепло, отличаясь от другого тепла, никогда не будет противоположно ему во всех отношениях. Зато цвета, например, белый и черный, не просто в чем-то отличаются друг от друга, но абсолютно противоположны по своей природе.

4. «Но как такое возможно, — мог бы спросить Лик, — что один цвет был противоположен другому цвету в том, благодаря чему они считаются цветами?» И, клянусь богами, верно бы подметил, утверждая, что один цвет, в том, благодаря чему он является цветом, в сравнении с другим не имеет никакой разницы. С одной стороны, казалось бы, и Лик прав, однако и с тем не поспоришь, что, скажем, белый и черный цвета совершенно противоположны, а не просто отличаются друг от друга.

«Но как такое возможно, — спросили бы, пожалуй, в свою очередь последователи Лика, — что белый, будучи противоположным черному, по сути является с ним одним и тем же?» На это есть только один ответ: если они не в состоянии признать, что черный и белый цвета могут быть одинаковы и в то же время противоположны друг другу, пусть в таком случае попробуют также опровергнуть и других авторитетных авторов по данному вопросу. Ведь Платон, Аристотель и Теофраст тоже считали возможным, чтобы какие-либо два предмета, будучи по роду одним и тем же, имели при этом настолько большую разницу по виду, что в итоге оказались бы совершенно противоположны друг другу.

Впрочем, их мнение еще может показаться недостаточно правдоподобным. Намного сложнее отрицать нечто совсем очевидное. Например, существует общепризнанное мнение, что черный и белый цвета абсолютно противоположны. И если это так, то люди, которым не способны внушить доверия ни слова Платона и Аристотеля, ни мое утверждение, что белый и черный цвета могут быть одинаковыми и в то же время противоположными друг другу, все равно окажутся неправы, считая, что белый цвет, поскольку он считается цветом, ничем не отличается от черного.