– Не может быть, – прогундосила я Натану в рот, – что все об этом знают и молчат!

– Заткнись, – прошептал Натан.

Но я оторвала от него свою голову, потому что если бы не нашла этому подходящих слов, то точно рехнулась бы, потому что ощущения без слов были слишком сильными, мощными, непреодолимыми и неопровержимыми, а слова их, с одной стороны, усмиряли, а с другой – усиливали, как прямо сейчас, когда Натан прошептал “заткнись”, а это вообще было уму непостижимо.

– Ну реально, как такое может быть? Что это вообще такое?

– Ты замолчишь уже, наконец? – спросил Натан, снова намереваясь завладеть моими губами, зубами и языком, а его руки шарили у меня по свитеру чуть выше попы, но до попы не смели добраться, и я с ужасом поняла, что к сожалению.

– Они все врут! – не унималась я. – Они все обманывают! Это невозможно описать! Что это?!

– Это любовь, – сказал умудренный какими-то другими уроками литературы Натан, – а мы даже не разделись.

– Это? Любовь? Нет, это не любовь.

– Любовь, любовь.

– Ужасно пошлое слово.

– Найди другое, только думай быстро.

Я быстро подумала. Очень быстро. Я никогда в жизни так быстро не думала.

– Это либидо!

– Открыла Америку, – сказал Натан и обнял меня крепко. – Ты какая-то придурочная.

Но это не я была придурочной, просто все книги врали.

Глава 27 Новый год

Глава 27

Новый год

Потом мне казалось, что на мне написано, что у меня случился первый поцелуй, и очень хотелось, чтобы заметили все.

Мне хотелось, чтобы мир остановился и отдал должное такому событию, и чтобы затрубили в фанфары, и ударили в литавры, и свершили бы торжественную церемонию моего официального вступления в мир взрослых, с речами и грамотами. А я бы стояла на стуле с венком на голове и читала бы эпическое стихотворение.