– М-да, – промычал Натан Давидович в глубокой задумчивости. – Как в “Незнайке в Солнечном городе”, только наоборот. Но я не понимаю, зачем такому человеку выживать и выздоравливать. Не лучше ли было бы для всех, если бы он умер?

На это я не знала, что ответить.

– А эротика там есть? – спросил Натан.

– Чего?!

– Постельные сцены. Ты же сказала, что там есть про бордель.

– Какие постельные сцены, ты что, чокнулся? Я ничего об этом не знаю. Но там есть про любовь немножко, да.

– Про любовь… – повторил Натан и улыбнулся.

– Сними, пожалуйста, очки, – попросила я у него.

Не задавая больше лишних вопросов, Натан Давидович снял очки. Я посмотрела ему в глаза и вдруг увидела, что это родные глаза родного человека. И не важно, буду я с ним встречаться или гулять, целоваться или расставаться, он всегда будет членом моего племени.

– Я пишу об Одессе наоборот, – сказала я. – Ты ведь знаешь, что у Одессы есть волшебная сторона, в которой все на свете может произойти, и все можно перевернуть с ног на голову, и оно все равно будет настоящим и всамделишным? Ты же жил в самом центре, во дворе на Гоголя.

– Знаю, – подтвердил Натан. – Только в Иерусалиме я жил в квартале Нахлаот, во дворике на улице Нарбата. А там этой сказочной стороны намного больше.

– Знаю, – согласилась и я. И добавила осторожно: – А еще я пишу о ком-то вроде папы.

– Это как? – спросил Натан.

– Ну, о ком-то сильном, который всегда меня оберегает, защищает и поддерживает.

– А твой настоящий папа тебя не защищает и не поддерживает?

– Мой настоящий папа очень хороший, – поспешила я выгораживать папу перед Натаном. – Он очень умный человек и талантливый педагог. Но он все время занят… то есть был занят моим перспективным старшим братом и своими учениками, а у него их миллион, потому что он учитель математики и завуч. Мне кажется, я ему не очень интересна как личность. В детстве он еще кое-как мной занимался, ходил со мной гулять на Бульвар и водил в археологический музей, который за Лаокооном, и в краеведческий, а потом, когда я повзрослела, особо на меня внимания не обращал. Но я и сама не очень старалась с ним общаться. Самое интересное, что мы сблизились именно перед моим отъездом, и это было здорово. Но потом он опять будто пропал, и мы очень редко с ним разговариваем по телефону.

– Ага, – сказал Натан, – папы, они такие, как правило. Очень занятые люди. Правда, у нас все наоборот. Мой папа с нами постоянно нянчился, а мама делала карьеру. Да и посланницей в Одессу поехала она, а папа – к ней в довесок. Так кто тебя защищает и поддерживает?