– Нам не страшно, – сказала я назло. – Просто мы с вами незнакомы, а вы нам сразу показываете это… ну…

– Ну?

– Ну, ЭТО!

– Что “ЭТО”? – продолжала настаивать Жанна.

– Ну, пенис! – не выдержала я.

– Молодец, Зоя, – одобрительно улыбнулась Жанна. – Наименования половых органов все свободно используют в качестве ругательств, но в нормальном контексте почему-то стесняются произнести вслух. Давайте начнем называть вещи своими именами, и сразу станет легче жить.

Потом, вопреки протестам, мы тренировались называть еще некоторые вещи своими именами. Жанна показывала нам слайды венерических заболеваний, от которых захотелось никогда в жизни не приближаться ни к пенисам, ни к их носителям, рассказывала о личной гигиене, о противозачаточных таблетках и спиралях, о менструальном цикле, о мастурбации, о яйцеклетках и сперме и о том, что всегда следует прислушиваться к своим желаниям. Протесты несколько смягчились, и, заинтересовавшись, все перестали кашлять и сморкаться, но легче жить не стало.

В скором времени выяснилось, что Жанна, как и все образованные израильтянки, – феминистка и что нас опять воспитывали в неправильном – шовинистском – подходе. Она рассказывала нам о кибуцном открытом воспитании, где секс – не табу, где детей с малых лет приучают любить и уважать свое тело, знакомиться с ним и не чураться его, и тогда отношения между мужчинами и женщинами радостны и свободны, как дыхание или спорт, а не страшны и каверзны, как экзамен или война. Я принялась представлять себе сеновалы, запах сочной травы, голых загорелых людей в панамках и сандалиях, смеющихся коров – и мне захотелось переехать в кибуц.

Жанна с Аннабеллой долго спорили о том, можно ли девушке первой предложить парню встречаться, а Аннабелла хлопотала лицом и говорила, что это ни в какие ворота не лезет и что уважающая себя женщина должна уметь манипулировать мужчинами, кокетничать и флиртовать, но никогда не делать первый шаг, поскольку это унизительно. Вита, Юля и девчонки из Азербайджана с ней полностью соглашались, а остальные колебались, так и не определившись, кто такая настоящая женщина и как с ней быть.

У Жанны глаза на лоб лезли от такой средневековой ереси, и она прилагала много усилий, чтобы донести до нас, что настоящая женщина, как и настоящий мужчина, – это вопрос биологии, а не искаженных понятий, и много еще чего о неправильно устроенном патриархальном режиме, о том, что мужчинам выгодно заставлять женщин думать, будто они слабы и бессильны, а это вовсе не так. И что мы должны помнить, что мы вправе открыто говорить о своих желаниях и о нежеланиях тоже, а не ждать, что нас поймут без слов, потому что понять нас могут неправильно.