– В чем? – я не поняла.

– Когда мы с тобой встречались… Ты ведь училась в Деревне только в первый год программы “НОА”, правильно?

– Ну да.

– Как звали твоего мадриха?

Как? Как она могла забыть?!

– Тенгиз! – впервые за долгие годы я произнесла это имя вслух.

И оно стало реальностью.

– Ну конечно, Тенгиз. Зоя, я все перепутала… Ты должна меня понять, ведь столько лет прошло… Тенгиз же уволился в конце первого года. На второй год в вашей группе поменялся мадрих. Его звали Леша. Так вот это он четыре года назад… Неужели ты ни с кем из твоей группы с тех пор не общалась?

Не общалась. Не общалась. Не общалась.

Вот тебе и психотерапия.

Маша была очень талантливым психологом.

А может, то была не Маша? Может, это тоже было его рук дело – этого непревзойденного иллюзиониста?

– Где он?! – заорала я в трубку. – Где мой мадрих?!

– Я спросила у Фридмана, – сказала Маша. – Он в живет в Офре и работает…

Я не дослушала. Пулей вылетела из квартиры, запрыгнула в машину и поехала на поселения.

Свинцовые тучи лежали на белых домах, барабанил град, на скользких дорогах меня несколько раз заносило.

У блокпоста на северном выезде из Иерусалима растянулась неимоверная пробка. Пограничный патруль никого не пропускал из страха перед автокатастрофами на опасном шестидесятом шоссе. Я обогнула пробку по правой обочине, все бибикали мне вслед и праведно проклинали на всех языках. Драндулет кренился и подскакивал на ухабах. Пограничник в зеленой каске преградил мне путь у шлагбаума.

– Куда прешь? Не видишь, что ли, все стоят? Дорога перекрыта. Погодные условия. Живо разворачивайся!

Наивный юноша.

– Я врач, – выпалила я на голубом глазу, – скорой помощи. Меня срочно вызвали.