– Мой дорогой, что же с ним будет?

– Не желаю знать, сир. Я служил вам верой и правдой. Жизнь моя больше не принадлежит вам.

Поглядел дюк в лицо друга и соратника с горечью, с мольбой и с неизбывным ужасом в золотых глазах.

– Фрид, мой Фрид, помилуй бог, что же ты наделал? Неужели лишь только разруху желаешь ты нести в мир и множить несчастья?

– Кроме смерти, я больше ничего не желаю, – прохрипел вассал. – Во имя нашей былой дружбы, хоть и омраченной неурядицами и слепотой моей, окажи мне последнюю милость, Кейзегал, и вонзи кинжал в мое сердце.

Покачал дюк бронзовой головой:

– Я бы и вонзил, но нет у тебя сердца, Фрид, и не было никогда.

Собрав оставшиеся силы, приподнялся вассал на подушках:

– Вы отказали мне в последней милости, сир. Уходите и забудьте дорогу в Таузендвассер.

Отвернулся к стене.