Естественно, я не обратила внимания на попытку Эмерсона разделить наши силы.

– Если вы хотите сосредоточиться на королевской гробнице, тогда давайте сосредотачиваться, – твёрдо заявила я. – В дополнение к задачам, о которых вы упомянули сегодня утром, мы должны составить более точный план всей гробницы и скопировать оставшиеся рельефы. Копии Буриана[207] бесценны, потому что показывают ныне исчезнувшие участки, но они не совсем точны и…

– Чёрт возьми, женщина, не читайте мне лекции! – взревел Эмерсон. Он пощупал подбородок и, не найдя бороды, за которую намеревался дёрнуть, растёр его до красноты. – Я как раз и намеревался сделать всё, что вы так любезно предложили. Ну, раз уж вы так хорошо меня предвосхитили, можете получить удовольствие от копирования рельефов.

Я, безусловно, понимала причину этого предложения. Он мстил мне за бороду. Внутренние камеры гробницы были такими же горячими, как ямы адского огня.

– Конечно, – спокойно согласилась я. – Какой метод вы имели в виду? Сухую протирку или обводку?

– И то, и другое. – Губы Эмерсона искривились в выражении, которое едва ли можно было назвать улыбкой. – Я хочу, чтобы каждая царапина на этих стенах была зафиксирована. Один из способов может показать подробности, которые пропустили другие. После того, как вы сравните их и сделаете общую зарисовку, вернётесь с ней в гробницу и проверите её точность рядом со стеной. Можете взять Рене на помощь. Начните в комнате E и убедитесь, что вы не упустили ни одного дюйма на каждой стене.

Комната E была погребальной камерой – самой глубокой, самой отдалённой, самой жаркой частью гробницы.

– Конечно, – повторила я. Эмерсон ушёл, ухмыляясь. Пока он разглагольствовал перед людьми о том, что им следует выполнять, я отвела Абдуллу в сторону.

– Я не знаю, что он задумал, Абдулла, но он только что отослал меня в самую глубокую и удалённую часть гробницы, где я не могу следить за ним. Он не сказал, чего он хочет, но опасаюсь худшего. Я полагаюсь на тебя, друг. Стереги его! Не позволяй ему бродить в одиночестве.

– Не бойтесь, ситт. После того, как он в последний раз ускользнул от нас, я сам проверяю, что кто-то наблюдает за ним, даже когда он спит или кажется спящим. Он больше не скроется от нас.

– Отлично. Я доверяю тебе, как самой себе.

Я уже поворачивалась, когда старик нерешительно произнёс:

– Ситт Хаким...

– Да, Абдулла?

– Мне бы не хотелось, чтобы вы думали, будто ваша безопасность для нас не столь важна.

– Не нужно говорить мне это, старый друг, – тепло ответила я. – Мы с тобой читаем в сердцах друг у друга. И оба знаем, что Отец Проклятий неизмеримо больше нуждается в защите, чем я; он самый храбрый из людей, но часто принимает глупые решения. – И добавила, поправляя пояс: – Я в состоянии позаботиться о себе.