Она резко повернула к нему зареванное лицо.

— Вы бы, дедушка, шли своей дорогой. Это не ваше дело.

И опять отвернулась, согнулась горестно, ладошками охватив щеки. Но плакать перестала. Сидела, насупившись.

Олег Николаевич не спешил. Ждал. Он знал — у молодых всё случается быстро. И страшное, по их мнению, горе, и неожиданное бурное веселье. Помолчали. Она его больше не гнала. И он не уходил. Думал — мало ли что, у девчонки? Уйдешь, а она ошибок понаделает.

— Так от чего девица плачет? — тихо и участливо спросил он, — может дедушка и поможет чем?

— Да вы не поймете! Это только меня касается. Посторонним и знать не надо.

В ее словах стало меньше гнева, больше вопроса, чем утверждения.

— Да я и не посторонний. Вон в том доме, через дорогу живу. Ты, небось, тоже здешняя, Бутовская? Тогда мы соседи. Ни какие не посторонние. Давай посидим. Ты в себя придешь, а то лицо распухло, люди пугаться будут. И расскажи, в чем сыр — бор. Если не военная тайна. Если тайна, то нельзя.

Олег Николаевич говорил без остановки, не особо вникая в суть. Он знал, девочке нужно участие. Оно снимает кажущееся ей огромным, страдание. Переключает внимание. Он не был психотерапевтом. Всю жизнь проработал инженером. Но за свои три четверти века хорошо знал людей. Чувствовал их интуитивно. И редко ошибался.

— А для начала скажи, как звать тебя, а то неудобно. Меня Олегом Николаевичем зовут.

— А я Галка. Галина, но мама зовет Галка. И друзья.

— А не друзья ли тебя до слез довели, Галка?

— Нет. Только один, Антон. Обманул.

— Видать крепко он тебя обманул, раз такие слезы! Тысяч на двадцать, я так считаю!

Он нарочно пошутил про деньги. Знал — тут, конечно, не в этом дело. И угадал. Она ответила с горячностью, с возмущением. И это помогло ей поведать суть.

— Да что Вы! Какие деньги!? Он с Элиной в Переславль уехал. Я знаю, она его давно звала. А обещал со мной быть сегодня. Мне на Фейсбук пришло — Антон Горелов находится в Переславле — Залесском. А мне СМС прислал, что другу машину чинит.

Господи, вот горе, так горе, подумал Олег Николаевич. И успокоился. Но виду не подал.

— А Антон кто? Уж не жених ли твой? Разгоревалась — то чего?

— Что Вы! Какой жених. Рано мне еще об этом думать. Вот будет двадцать, колледж закончу, может тогда. А с Антоном встречались. Он мой парень. Нравился мне. Веселый. А вот оказался вруном. Горько. Я ведь думала, что у нас серьезно. Он мне даже курсовую делать помогал.

— Ты, Галка, не плакать должна. Радоваться, что так получилось.