— Федор, голубчик, — обратилась она к капитану, — не поможете ли с музыкантами?

И обернувшись к генералу, показала на Федора:

— Вот, генерал кому я обязана жизнью. Капитан — мой спаситель. Прекрасная молодежь у вас!

Пришлось коротко рассказать о спасении.

После обеда генерал пошел отдохнуть.

— Третьи сутки по тылам мотаюсь. Дремал только в самолете. Так что до 16–00 не будить.

Но все мероприятия пришлось отложить.

Трубицын получил радиограмму из Познани. Местный СМЕРШ обнаружил замурованный под обломками Цитадели большой склад свезенных туда сокровищ. Причем, меры по их спасению требовались немедленные. Там и с минированием не всё было ясно, и с затоплением из-за разрушений при штурме.

Выехали срочно на двух машинах. Трубицын на «Студебекере», Федор на своей полуторке. Предварительно заехали на переправу, сменили караул и забрали всех саперов.

В Познани прямо на блокпосту, при въезде, их встретил разжалованный Галушко. Наскоро поздоровавшись, офицеры прошли в караульный вагончик для совещания.

— Я в соответствии с Вашей, товарищ майор, установкой, развернул работу с пленными немцами на предмет схронов, — Галушко сразу приступил к сути, — особенно с контингентом из СС.

— Фанатики еще те! Но фанатизм фанатизмом, а жить хочется. Одного, не из самых старших, но непосредственного участника, склонили к сотрудничеству. Унтершарфюррер СС Шольц, очень рьяно борется за свою жизнь. Он командовал охраной складируемых в подземелье ценностей. По его словам туда свозились ценности из музеев Познани и окрестных городов. Кое-что из Варшавы. А также, он назвал старинные замки, откуда тоже вывезли всё ценное.

Галушко показал на карте:

— Вот замки — Опоров, Курник и замок в Глухове. Были еще, но он не знает точно. Их должны были вывозить в Германию, но наше наступление было так стремительно, что спутало все планы. Склад решили взорвать. Он сам видел, как минировали подвалы. Там не менее тонны тротила. Но, очевидно, во время бомбежки, еще до начала штурма, был перебит кабель, шедший от заряда к пульту, что был за территорией Цитадели. Сколько не жали на кнопку, взрыва не последовало. Потом завалило доступ к хранилищу, были несколько дней ожесточенного штурма. Так и не взорвали. Предлагаю выехать на место. Наш «язык», ждет там.

Положение на месте было критическим. Вход в подземелье был наглухо завален обломками рухнувшей от ударов нашей тяжелой артиллерии стены. А стена была сложена из гранитных блоков и имела толщину два метра. Разобрать этот завал было невозможно. Он был такой, что покрывал всю площадь схрона метровым слоем. Привели немца. Трубицын бегло заговорил с ним на немецком.