— Выходит, ты… в курсе всего? — с ужасом спросила Динка.

— Ну постольку поскольку мне Папа докладывал, — он пожал плечами. — Конечно, я не вдавался в детали. Возможно, его ребята наказали не того, кого надо…

Он выразительно посмотрел на Динку, и она поневоле поежилась от этого взгляда. Всегда добродушный и покладистый Олежек вдруг стал каким-то незнакомым. И сквозь милое, «домашнее» лицо проступили жесткие и властные черты.

Повисло тяжелое молчание. Несколько томительно долгих минут они смотрели друг на друга, а потом Олег обезоруживающе улыбнулся:

— Ну мы же друзья, Динуль. Не бери в голову. Я сам прослежу за делами твоей Натальи. Все будет в лучшем виде. Хотя… на будущее советую запомнить: дружба дружбой, а служба службой. Поняла?

— Поняла. — Динка поднялась. — Послушай, ведь этот фонд тебе принадлежит, да? И Папа с его уродами на тебя работают?

— Догадливая… — усмехнулся он.

— Тогда при чем здесь гуманизм, Олежек? Это совсем из другой оперы.

— Так ведь грехи надо замаливать, — спокойно пояснил он.

Анжелика приготовила для гостей прекрасную спаленку, всю в розовато-жемчужных тонах, из которой открывался дивный вид, но Динка была непреклонна:

— И не проси. Мы все же поедем. Не могу спать в гостях.

— Ну что за предрассудки! — упрямилась Анжелика. — Олег, ну-ка уговори Динку! Мы бы с утра баньку натопили, потом на снегоходе покатались, оставайтесь, а?

Но, к ее удивлению, муж поддержал Динку, пожал Косте руку и вызвал шофера.

— Отвезешь в город, — велел он.

— Ну! — топнула ножкой Анжелика. — Зачем ты их отпускаешь?! Тебе нравится, когда мне скучно, да?!

— Дорогая, люди устали, — мягко возразил муж.

— У нас лучше отдыхать, чем в ее конурке! — упрямилась Анжелика.

— Позволь ей самой решать.

— А ты позволь мне!

Семейный скандал готов был вот-вот разразиться, и Динка поспешила откланяться. Чмокнула подругу на прощание, а та покосилась на Костю и заговорщицки шепнула:

— Это ты про него тогда говорила? Одобрям-с! Такой обаяшка, совсем не то что мой тюфяк!

Динка невесело усмехнулась: Анжелика искренне считала своего благоверного глупым недотепой, которым при желании можно отлично манипулировать.

Телефон надрывался, трезвонил на всю квартиру. Динка не успела даже свет включить, метнулась в комнату, сшибла по пути кресло и журнальный столик и в последнюю секунду схватила трубку.

— Ну наконец-то! — раздался мамин голос. — Где ты бегаешь? Или я теперь свою дочь только по телевизору видеть буду?

— По какому телевизору?

— Дорогая, в новостях о вас целых два дня говорили. Я уже вся испереживалась! Ты ведь могла погибнуть! А ты вернулась и даже не звонишь!

— Не могла я погибнуть. — Динка покосилась на Костю. — У нас такой отличный командир, мамочка, что за ним как за каменной стеной.

— Ты выходишь замуж? — почему-то спросила мама.

— С чего ты взяла?

— «Как за каменной стеной» говорят о муже.

Динка поморщилась. Мама всегда так громко кричала в трубку, словно звонила не из Москвы, а с Камчатки. Косте, наверное, все слышно.

— Скажи: да, — подсказал он.

— Кому?

— Маме, — улыбнулся Костя.

— Он у тебя? — тут же заорала мама. Что-что, а слух у нее был превосходный.

— Да.

— Поздравляю! Наконец-то!

— Мама, — растерялась Динка. — Ты не так поняла…

Но остановить поток маминого красноречия было не так-то просто. Костя протянул руку, забрал у Динки трубку и сказал:

— Спасибо. Кстати, я как раз хотел попросить у вас руки вашей дочери.

— Ты что?! — Динка попыталась отнять трубку. — Шуточки у тебя!

— А я не шучу, — повернулся к ней Костя.

— А ты меня спросил?

— Такие вопросы решаются по старшинству. — Он отстранил Динку, удерживая ее на расстоянии одной рукой, а сам продолжал диалог с ее мамой: — Конечно, Дина помнит о юбилее. Мы непременно придем. Да, и тогда же объявим о помолвке…

Динка села в кресло и ошалело уставилась на Костю:

— Ты что несешь? Как я это, по-твоему, должна расхлебывать?!

— Ну конечно! — горячо заверял Костя ее маму. — Я ее очень люблю! И это чувство у нас взаимно!

— Все, — сказала Динка. — Хватит.

Она потянулась и быстро нажала клавишу отбоя, прервав разговор.

Костя огорченно повертел в руках трубку и положил на аппарат.

— Ну вот, а мы только нашли общий язык…

— Что ты юродствуешь?! — взорвалась Динка. — Ты мою маму не знаешь! Сейчас об этом счастливом событии будет знать пол-Москвы! Как ты предлагаешь мне выкручиваться?!

— А зачем? — повернулся к ней Костя. — Мы ведь и вправду можем пожениться.

— С какой радости? — оторопела Динка.

— Просто потому, что мы любим друг друга, — заявил Костя.

— Кто тебе сказал, что я тебя люблю?!

— Пока никто. — Он осторожно притянул ее к себе и обнял, заглянув в глаза. — Но я могу подождать еще… пару минут.

Нет, Динка не могла противиться этому поцелую. Он ей был просто необходим. Разум отказывался верить его словам, а губы послушно соглашались с теми доводами, которые приводили его губы.

А доводы были вполне весомые — так страстно и нежно Динку еще никто не целовал.

Костя проснулся среди ночи, протянул руку… и не обнаружил рядом Динку. Он испуганно вскочил. Из-за плотно прикрытой кухонной двери в комнату просачивался слабый, приглушенный свет. Там кто-то был, слышалась какая-то слабая возня.

Костя на цыпочках подкрался к двери, рывком распахнул ее и замер на пороге.

Динка повернулась к нему и вздрогнула от неожиданности.

Над столом горело бра, а на столе поверх старенького покрывала была разложена Костина белая форменная рубашка. Только что постиранная, еще влажная. Динка досушивала ее утюгом.

— Я проснулся, а тебя нет… — виновато потупился Костя.

Динка смущенно улыбнулась:

— Я вспомнила… Тебе же сегодня на комиссию. А рубашка грязная была.

Костя подошел и обнял ее сзади, прижал к себе. Динка потерлась щекой о его щеку.

— Ты знаешь, что мне предсказала Инна Аполлинарьевна? — шепнул ей Костя.

— М-м? — мурлыкнула Динка.

— Она мне сказала, что в моем экипаже есть девушка по имени Дина. И цена ей миллион баксов.

— Твоя бабушка была абсолютно права, — кивнула Динка.

— Нет! — счастливо засмеялся Костя. — Она ошиблась! Ты гораздо дороже!

Сколько ни всматривайся в бесконечную голубизну неба, никогда не разглядишь с земли летящий там, выше облаков, совсем рядом с солнцем, такой маленький по сравнению с бескрайним простором самолетик.

Он кажется только крохотной точкой на радарах аэропортовских КДП, малой песчинкой в пугающей вышине.

Но там идет жизнь, такая же, как и на земле. Сидят в креслах пассажиры, едят, пьют, читают, разговаривают, думают о своем, о земном. Улыбчивые стюардессы разносят обед, экипаж следит за приборами…

Все так буднично — и так необычно. Ведь вы не на земле. Вы летите по воздуху. Гигантская стальная птица несет вас в своем чреве…

Но Динке некогда было думать о несопоставимости земли и неба, она торопливо разогревала обед для экипажа. Необычный обед — настоящие сибирские пельмени. Вчера они все вместе целый вечер лепили их под чутким руководством Евлампии.

Это Косте вместо осточертевшей уже курицы — Динка щедро выложила ему в тарелку целую горку маленьких, пухлых, аппетитных пельмешек, которые сами проскальзывали в горло, да еще прибавила к ним несколько бутербродов с ветчиной и беконом.

Костя, оказывается, такой обжора! А с виду худенький, никогда не подумаешь… Он смеется, что у него много сил уходит на Динку.

— Динуль, готово? — спросил он из кабины по громкой связи.

— Несу.

Динка подхватила сразу несколько подносов с обедами, да еще тарелку бутербродов, даже дверь смогла открыть с трудом.

— Кормилица ты наша! — восторженно приветствовал ее Костя.

— Приятного аппетита, мой командир. — Она нагнулась и поцеловала его в щеку.

Он открыл крышку подноса и с наслаждением втянул носом аромат.

— Динка, знаешь, ты лучшая стюардесса Аэрофлота!

— А почему не мира? — фыркнула она. — Дешево ценишь! Лопай быстрее, пока не остыли.

— Посиди со мной, — попросил он.

— С ума сошел! — округлила глаза Динка. — А еще командир! У меня там дел по горло!

Она эффектно развернулась на каблучках и покинула кабину.

Танька Шохина как раз собирала у пассажиров подносы.

— Помочь? — спросила Динка.

— Ага, во втором салоне убери.

Динка прошла во второй салон. За два часа полета она еще ни разу сюда не заглянула. Танька прекрасно справлялась, а Динка впервые осваивалась в роли старшей стюардессы и потому больше внимания уделяла новеньким в бизнес-классе, контролировала, чтоб все прошло гладко, без эксцессов. Да и к Косте старалась заглядывать почаще. Очень уж хотелось то кофе ему принести, то бутербродом угостить, а то и просто посмотреть на него хоть секундочку…

Динка счастливо улыбнулась. Приятный черноглазый итальянец, сидящий в крайнем к проходу кресле, улыбнулся ей в ответ и тут же принялся заигрывать:

— Сеньорита, мы могли бы с вами поболтать и выпить чашечку кофе?