Еще один путь начала коллекции, как мы уже сказали, – приобретение какого-то относительно большого монографического корпуса, который будет отправной точкой для будущего коллекционирования. Бывает, это подборка какого-то менее удачливого коллекционера, который собрал много второстепенных книг некоторой тематики, а на «ударные» у него не хватило пороху. Тогда вы, через время, терпение и материальные жертвы, сможете из коробки книг сделать именно коллекцию. Равно и наоборот: приобретая по счастливой случайности несколько наиболее редких книг какой-то темы, вы уже не слишком торопясь можете «сплетать венок» для своих сокровищ.

Порой задумка коллекции оказывается очень широка: например, собирание прижизненных изданий, в сущности, безгранично и всегда будет источником головной боли; то же самое можно сказать о собирании альманахов пушкинского времени. Вообще всему свое время, то есть если начинать собирать нечто большое и всеобъемлющее, нужно избрать момент, когда начать большое дело еще не поздно. Так, например, начинали крупнейшие наши собиратели – в частности, Смирнов-Сокольский: до него идея «прижизненных изданий» не воспринималась как направление коллекционирования – собирались старопечатная кириллическая книга, иллюстрированные издания, альманахи, Пушкин, но сама тема Слепушкиных – Вердеревских – Батюшковых, и так далее до бесконечности, была «придумана» именно этим коллекционером. Или И. Н. Розанов – его коллекция русской поэзии превосходна и неповторима, хотя и каталог ее совершенно неудовлетворителен. Прекрасно иллюстрирует идею такого целостного собрания библиотека Л. М. Турчинского – поэзия начала XX века. Собственно, в начале 2000‐х тема русской поэзии (и даже шире – русской литературы XX века) была в загоне, мой коллега с радостью начал собирать ее, и только лет пятнадцать-двадцать спустя выяснилось, что он угадал.

Идея «собирать одни шедевры», которая близка финансово обеспеченным неофитам, крайне сложна не только по тем самым финансовым соображениям. Тут важно и вовремя сообразить (пока конкретная тема не стала дорожать), и просто поймать удачу. Случаи такие есть: к примеру, в конце 1990‐х редкие книги начал собирать Михаил Петрович К***, сделавший свое состояние на нарождающемся IT-бизнесе. В то время по-настоящему редких книг на рынке было много, хотя уже намечалась утвердившаяся ныне тенденция: первостепенное значение приобрел вопрос наличия средств. И, помню, как милейший Михаил Петрович, как раз имевший требуемый источник, разговаривая с нами, сказал: «Помните школьную программу по русской литературе? Вот мне нужны только эти произведения, плюс первые книги основных авторов». Звучало это как-то очень банально, даже несколько отталкивающе, и диссонировало с рафинированностью самого собирателя равно так же, как и рояль розового цвета в его пентхаусе (М. П. был необычайно интеллигентен для покупателей и того времени, и времени настоящего, и это единственный из наших покупателей, общение с которым оставило приятные воспоминания). И вот, к середине 2000‐х годов, благо его собирательство пришлось как раз на время всплеска и даже изобилия на книжном рынке, он собрал если не всё, то очень многое из своего списка. Некоторые букинисты радовались, продавая ему Пушкина или Достоевского, потому что они смогли на таком покупателе крупно заработать. Но вот прошло десять лет, и время расставило все по своим местам: букинисты кусают локти, что уступили такие книги, которых у них никогда более не будет, хотя бы они и содрали с М. П. три шкуры, а сам собиратель – угадал и составил достаточно небольшую, но в общем-то замечательную коллекцию, которую ныне не повторить даже очень большими деньгами. Это и называется угадать. Но случайность тут играет не первостепенную роль – необходимы и собственно мозги.