Весь мир уже давно признал, что, купив книгу или картину в Лондоне или Париже, вы ее сможете законно переместить в Нью-Йорк, Тель-Авив или Милан, и никакой пограничник не взвоет, что «расхищаются культурные ценности и вывозятся за границу».

Подумать только, если бы драконовские заслоны были поставлены между странами, то как бы наши музеи были полны Рембрандтами и ван Дейками, Матиссами и Ван Гогами? Ведь купила же Екатерина II великолепные целостные собрания Пьера Крозá во Франции или Генриха Брюля в Германии и Хораса Уолпола в Англии… Чем был бы Эрмитаж без этих сокровищ?

Не хуже XIX век: Д. А. Ровинский собрал лучшую коллекцию офортов Рембрандта, П. П. Семенов-Тян-Шанский – малых голландцев, Н. П. Лихачев – уникальное собрание средневековых европейских рукописей. Вспомним и то, как был вывезен из пределов Османской империи самый древний кодекс Нового Завета – Синайский Кодекс…

Ровно таким же образом, благодаря круговороту предметов искусства в цивилизованном мире, западный человек узнал о существовании таких гениев, как Михаил Врубель или Казимир Малевич. И для русского искусства и престижа нашей родины оказалось в высшей степени полезным, что музеи на Западе богаты и русским искусством.

Но почему-то так сложилось, что в нашей стране существует устойчивый стереотип, что чуть ли не каждый иностранец жаждет вывезти за границу наши сокровища. Вопрос даже не в том, что уже давно памятники русского искусства не вывозятся из России, а наоборот – в нее возвращаются. С другой стороны, парадокс «контрабанды культурных ценностей» привел к тому, что наиболее масштабные и ценные коллекции современности – я разумею частные собрания живописи наших финансистов – находятся на Западе. Причина проста – люди боятся, что они смогут ввезти их в Россию, но не смогут вывезти, если захотят. А ведь при отсутствии запретов мы бы получили несколько общедоступных частных музеев совершенно выдающегося уровня.

Жупел про то, что «самое страшное – если вывезут за границу», всячески подпитывался в течение всех лет советской власти. И это понятно: регулирование внутренней валюты делало невозможной всякую свободную торговлю с заграницей. К тому же в СССР существовала монополия на внешнюю торговлю – это было исключительным правом государства. И уже с 1920‐х годов начался обман собственного народа за счет продажи за границу культурных ценностей: в этой связи можно посоветовать прочесть книгу Е. Осокиной про Торгсин, в которой доказывается, что, скупая у населения драгоценные металлы внутри страны, государство рабочих и крестьян продавало его в несколько раз дороже за границу и забирало разницу себе. Да и в 1980‐х годах во «Внешторге» существовало правило, что при закупке за границей товаров на 1 валютный рубль необходимо пускать такой товар в продажу на внутреннем рынке не менее чем за 20. То есть утверждения относительно «контрабанды» валютных ценностей происходили от того, что государство желало отбирать их у населения много ниже рыночных цен, прикрываясь «молодой советской страной, строящей коммунизм».