В данной связи хотелось бы сказать о применении понятия «редкость» к парадным изданиям, а уж тем более формулировок «коллекционная ценность музейного уровня». Действительно, в числе парадных изданий можно выделить редкости, но касается это не изданий, а особых экземпляров, которые характеризуются как редкость традиционно. То есть, скажем, особое исполнение переплета, характерное для малой части тиража: красно-золотой переплет «Первой конной», да и вообще кожаные переплеты там, где издательские переплеты основного тиража были из коленкора. Довольно любопытный пример, но едва ли не единственный – издание «Качественная сталь СССР» (1935), где в особой, но все-таки довольно значительной части тиража верхние крышки были крыты не коленкором, а листами стали; вполне согласуясь с качеством этого металла, экземпляров таких известно даже больше, чем обычных в коленкоре.

При этом все парадные издания находимы и обыденны. Они выходили в свет тысячными тиражами, осталось их немало, потому что они внешне эффектные и выкинуть их рука не поднималась, а если и было в ком-то желание их выбросить или сдать в макулатуру, здесь был уже страх того, что этот поступок будет отмечен и принесет неприятности. То есть даже сегодня издания эти, что подтвердит его величество Интернет, постоянно имеются в продаже, и коллекционирование их – ничуть не вопрос «поиска и долгого ожидания». Конечно, есть свои «коллекционные тонкости», потому что нужно будет дождаться экземпляра без вырезов и утрат или в безупречно сбереженном переплете. Но и это не такая большая сложность, которую преодолеть вполне под силу неискушенному библиофилу.

Патенты

Патенты

Речь мы поведем не о патентах в нынешнем значении этого слова, которые в XX веке выдавались изобретателям и рационализаторам (первым даже на излете советской власти дополнительно вручался знак «Изобретатель СССР», который многие помнят валяющимся в столе родителей или дедушек), нас же интересуют документы более старые – патенты на чины. Речь о пергаменных листах с текстом о награждении имярека чином, внизу которых обычно имеется подпись монарха. Последнее в значительной мере и привлекало всегда коллекционеров и антикваров. Называют эти документы то «грамотой», то даже «жалованной грамотой», однако правильное (и научное) название этого документа – патент на чин.

28 февраля 1720 года Петр Великий подписал «Генеральный регламент или Устав», которым учреждались Коллегии и регулировалась работа государственных служилых людей в новой коллежской системе; именно этот документ стал более чем на сто лет основным уставом государственной службы. Написанный по образу и подобию шведского регламента, он вобрал в себя ряд понятий, характерных для европейской цивилистики; одним из них стало слово «патент». В Генеральном регламенте было сказано, что после назначения на должность, в подтверждение ее, «потом его царское величество патентами за подписанием своей руки и припечатанием государственной печати снабдить изволит». Завершался Генеральный регламент в редакции 1720 года «толкованием иностранных речей, которые в сем Регламенте», где было дано толкование и этого чуждого русскому уху слова: «Патенты – Жалованная грамота на чин». И хотя к настоящему времени «жалованная грамота» и «патент» не являются в дипломатике синонимами, но по мысли государя Петра Великого это было одно и то же, и тому была причина. В Петровскую эпоху как патент, так и прочие грамоты писались на одном открытом листе, тогда как собственно жалованные грамоты в послепетровское время видоизменились и уже стали представлять собой несколько листов, облаченных в покрытую парчою папку и скрепленных вислою печатью. Патент же получил самостоятельность и строгое определение как «особенный акт, удостоверяющий пожалование классного чина, полученного на действительной службе, или при увольнении от оной, или в отставке», с особенной системой оформления и удостоверения. Из-за масштабов Российской империи получение патента было, особенно поначалу, делом небыстрым, хлопотным и дорогостоящим: получатель поочередно оплачивал пошлины, лист пергамена, печатание текста в типографии, наложение государственной печати. Такая сопряженная с расходами волокита не особенно привлекала служилых людей, разве что только в угоду тщеславию, чтобы в результате иметь документ с подписью государя. И ради того, чтобы заставить получать эти патенты всех, в 1722 году в Табели о рангах был записан отдельный пункт, гласящий, что под угрозой штрафа «не имеет никто ранга себе требовать, пока он на свой чин надлежащего патента показать не имеет». С той же целью было сказано еще и о том, что аттестат о службе – абшид – может быть первоначальным свидетельством лишь в случае подписания его государем: «Без патента абшид никому не дает ранга, разве оной абшид за Нашею рукою дан будет».