Издательский переплет

Это тот, которым книга была снабжена при своем выходе из типографии, и сам термин этот относится к эпохе промышленного переворота, то есть издательский переплет является априори творением машинного процесса, а не ручного. Многократно заводятся разговоры на тот счет, мол, «ведь бывает, что одно издание частично переплетал один мастер и часть тиража вышла практически в идентичных переплетах». Да, бывает. Причем это встречается в значительно большей мере в Европе, нежели в России. И, к примеру, когда Королевская типография в Париже отдавала придворному переплетчику – будь то Дюбюиссон или Дером – «Королевский альманах» на очередной год и получала несколько десятков экземпляров в превосходных переплетах, то ныне мы не осмелимся назвать такие цветные сафьяны, пусть и с употреблением знаменитых цельногравированных пластин Дюбюиссона для украшения крышек, издательским переплетом. Или же когда Бозериан переплел в 1839 году для князя А. Я. Лобанова-Ростовского несколько особых экземпляров «Неизданных писем Марии Стюарт», то есть издатель получил из мастерской по крайней мере десяток одинаковых тисненых мозаичных марокеновых переплетов, – это также нельзя назвать издательским переплетом.

Итак, обязательное условие для наименования переплета издательским – наличие машинного переплета, употребленного для большей части тиража. Начало этого способа мы связываем с англичанином Арчибальдом Лейтоном, который ввел в употребление коленкор – он выдерживал тиснение в переплетной машине, одновременно будучи износостойким и достаточно дешевым (несравненно дешевле кожи). Машинное производство переплетных крышек, уничтожившее почти всех переплетных мастеров, знаменовало начало эпохи издательского переплета. Причем в этой области также имеются свои шедевры, а собирательство книг в издательских переплетах – отдельная тема коллекционирования, в которой существует и главный критерий – сохранность экземпляра.

Наиболее известным издательским переплетом, вероятно, является выполненный в Лейпциге переплет книги Н. П. Кондакова «Византийские эмали собрания А. В. Звенигородского» 1892 года, демонстрирующий выдающиеся возможности немецкого полиграфического производства конца XIX века. В России, собственно, также были свои наилучшие образцы – будь то переплеты хрестоматийной «Царской охоты» Н. Кутепова или многочисленные издания И. Л. Тузова или М. О. Вольфа.

С именем основателя полиграфической фирмы – Маврикия Осиповича Вольфа – связано и рождение в России издательского картонажа как отдельного сегмента издательских переплетов, который предшествовал издательским переплетам в обычном понимании. Дело в том, что долгое время – до начала употребления коленкора – опыты издательских переплетов из других материалов не пользовались успехом: переплеты из картона, который на это употреблялся чаще всего, быстро ветшали и теряли свой лоск; если же пытались употребить ткань, то она также быстро секлась на сгибах и обрастала бахромой из ниток.