В деле перехвата самыми наиболее важными были коммуникативные свойства, способность ненавязчиво (если такое определение вообще употребимо в сочетании с перехватом), со знанием дела, сперва «выцепить клиента», затем убедить в том, что в магазине его: а) точно обманут, б) денег не дадут, а примут на комиссию, и в) если и купят что-то, то обязательно сообщат в нужные органы, чтобы потом с него слупили налог. Различных уговоров бывает множество, и рацион их зависит от конкретного деятеля антикварного рынка. Конечно, если на перехвате «его величество сдатчика» встречает не пьяная рожа (или просто рожа, но к вечеру она обычно превращалась в пьяную), а благообразный джентльмен, лучше в очках и в бороде, – эффективность такого перехвата может быть очень велика.

Не буду говорить, что перехват всегда давал меньшую цену, нежели магазин; это неправда, особенно с учетом планового хозяйства в СССР, когда букинистический магазин уже закрыл план месяца по закупке и приемка не осуществлялась; можно было попасть на выходной день или увидеть такую очередь, что приходилось искать другие способы реализации своего имущества. К тому же нередко «каталожная» цена книги, по которой магазин имел право ее принять, была настолько мала, что с рук книга стоила в разы дороже – и тут уж мог помочь только перехват, который часто давал больше, чем магазин. Вообще, до появления в букинистических магазинах секций с книгами «по договорным ценам», то есть определяемых самим сдатчиком, перехват жил совершенно припеваючи. Если, конечно, органы добра и правды не проводили специального рейда, когда один сотрудник в штатском книгу перехвату продавал, а стоявший при этом как бы в стороне, дождавшись удаления продавца, начинал просить продать ее ему, «потому что эта книга очень нужна». В результате такой быстрой продажи счастливые органы возбуждали уголовное дело по статье «спекуляция», а человек с перехвата отправлялся пилить лес или шить рукавички.

Другое дело – перекидка. По своей сути, перекидка – это способность холодного книжника к перепродаже книг законным способом, требующая наибольшего уровня квалификации. Уровень этот достигается и за счет того, что торговать антикварными книгами вне магазинов, оставаясь одновременно на стороне действующего законодательства, было практически невозможно. Как раз одним из редких способов такой законной торговли была перекидка, когда книга покупалась в одном букинистическом магазине, а сдавалась – в другой магазин (если возникали претензии у органов добра и правды, то книжник пояснял, что «успел прочитать»). В чем же, собственно, заработок, спросите вы? А заработок в том, что книжник мог предположить, какой магазин на законных основаниях сможет купить то, что он купил в другом дешевле; причем, чтобы перекидка приносила какой-либо доход, книга в другом магазине должна продаваться не на 10% дороже, а больше. Ведь долгие годы стандартным комиссионным процентом в букинистических магазинах были 20%, и, значит, чтобы просто выйти «в ноль», то есть ничего не заработать от своей перекидки, но и не прогореть, книга должна быть продана в 1,25 раза дороже закупки. Из этого выходит, что для заработка книга должна продаваться по меньшей мере в полтора раза дороже закупочной цены, а это было не так просто в условиях советской действительности. Ведь на русские книги существовали каталоги-ценники; но когда книга по каким-то причинам туда не входила, или же это была книга на иностранном языке, или же вообще печатная графика – была возможность маневра. При этом «перекидчик» должен был иметь голову на плечах, чтобы не накупить обычных книг и не остаться с ними если не навсегда, то, по крайней мере, надолго.