Итак, можно констатировать, что живем мы в то же самое время, в которое творит еще один «гений пера», создающий с середины 2010‐х годов для будущих филологов множество текстов, которые будут выдаваться за «рукописи Ахматовой». Но подводит фальсификаторов именно ненасытность: в первом случае то была ненасытность творческая – все-таки когда ты становишься соавтором кого-то великого, остановиться самостоятельно бывает, вероятно, очень непросто. Во втором случае, видимо, имеет место ненасытность финансовая, поскольку такие произведения продаются очень и очень недешево. Ну и конечно, полное безразличие деятелей антикварного рынка к тому, что на нем обращаются такие предметы.
Практически все «рукописи Ахматовой» этого извода имеют общие черты. Во-первых, сразу бросается в глаза почерк – по сравнению с рукописями коллекции Луценко, явно написанными другой рукой, этот имеет отличия. Он, конечно, соблюдает и даже гипертрофирует уползание строк наверх к правому краю строк, но в целом заметно мельче. (Мы знаем примеры того, как почерк какого-либо писателя серьезно менялся с годами: скажем, серьезнейшим образом отличается почерк Ф. И. Тютчева 1820‐х и 1850‐х годов, это как почерк двух разных людей; но в случае с Ахматовой речь именно о двух различных фальсификаторах.) Однако же главное, конечно, содержательная часть этих рукописей нового извода. Она нарочито «торговая», то есть заведомо коммерческая, кричащая.
Если это телефонная книжка, которая сделана заново фальсификатором, то там не будет ни телефонов врачей или фельдшеров, ни телефонов сантехников, электриков, парикмахеров, машинисток… Зато там гарантированно будет весь пантеон из справочника Союза писателей, ну а на самых видных местах – Бродский, Раневская, Берггольц и прочие хрестоматийные имена.
Тот же калейдоскоп бросается в глаза при фальсифицировании дарительных надписей – там в основном очень звучные адресаты, а текст нередко содержит аллюзии к чему-то тоже очень понятному или даже ходульному.
Отдельно нужно сказать о том, что многие «рукописи Ахматовой» возводятся к каким-то устойчивым «ахматовским» гнездам, одно из которых связано с именем В. Е. Ардова.
Поскольку примерно с 1991 года я хорошо знал А. П. Толстякова, который получил от М. Ардова значительную часть книг Ахматовой (85 единиц), остававшихся в доме В. Е. Ардова и Н. А. Ольшевской; добавив три книги, приобретенные иными путями, Артур Павлович издал в 1989 году их каталог – «Из личной библиотеки Анны Ахматовой (Собрание Ардовых – Толстякова)», а затем передал книги Музею Ахматовой в Фонтанном доме. Так вот, он не рассказывал ничего о том, чтобы в этом доме сохранялись еще какие-то рукописи, хотя тема Ахматовой и ее наследия в доме Ардовых возникала в наших «застольных беседах», которые организовывал К. К. Драффен.