Когда была жива Елена Владимировна Пастернак, то я имел возможность обсуждать с нею вопросы подлинности рукописей ее свекра. Познакомился я с Е. В. довольно случайно, оказавшись некогда на дне рождения у Т. В. Цивьян, и мы не раз беседовали в этом доме или же по пути оттуда, если я провожал Е. В. на Сивцев Вражек.
Е. В. была очень тактичным человеком (и умным, и тонким, и совершенно замечательным), а потому она не произносила слова «фальшивка», а как-то печально качала головой и говорила нечто вроде того, что «это для Б. Л. совсем нехарактерно». Но однажды она рассказала мне увлекательную историю:
Представляете, П. А., когда-то к нам обратился один инженер, собиратель. Позвонил и сказал, что у него чуть ли не рукопись «Доктора Живаго», и мы ее с волнением посмотрели. Знаете, вот как у Б. Л. рукописи, даже наборные: всюду исправления, заклейки, добавления, какие-то бумажки прикреплены, порой нужно отвернуть, чтоб прочесть… А увидели мы совсем иное – ну как будто чистописание, я никогда такого больше не видела…
Представляете, П. А., когда-то к нам обратился один инженер, собиратель. Позвонил и сказал, что у него чуть ли не рукопись «Доктора Живаго», и мы ее с волнением посмотрели. Знаете, вот как у Б. Л. рукописи, даже наборные: всюду исправления, заклейки, добавления, какие-то бумажки прикреплены, порой нужно отвернуть, чтоб прочесть… А увидели мы совсем иное – ну как будто чистописание, я никогда такого больше не видела…
Коллапс, который наблюдается ныне на рынке автографов Бориса Пастернака, когда лишь один из пяти продаваемых является действительно автографом, а четыре – фальсификатами, побудил фальсификаторов взойти на новую ступень самообразования, чтобы их продукция продолжала приносить прибыль. Это был смелый шаг, но довольно остроумный: фальсификаторы начали печь заново «автографы», текст которых был ранее опубликован в научной литературе.
Чтобы как-то дать простор демонстрации покупателями собственного эвристического дарования, при продаже таких «автографов» отсутствует нарочитое «опубликовано там-то», поэтому потенциальный покупатель, размышляя о подлинности такого «автографа», или же его консультанты, лезет в литературу вопроса и… находит ровно тот же текст!
Из последних такого рода предметов – «автограф» двоюродной сестре писателя Ольге Михайловне Фрейденберг, чьи замечательные до гениальности мемуарные сочинения, смеем надеяться, все-таки увидят свет (мы прочитали их полностью лет 15 назад благодаря Н. В. Брагинской, давшей нам такую возможность; и эти записки буквально перевернули тогда наше сознание, позволив написать одну из лучших своих книг). Поскольку подлинник этого автографа не в государственном хранилище, то фальсификаторы смело написали новый, хотя бы и с другой разбивкой по строкам; ну а о том, что написан он уже не почерком Пастернака, а неким эрзацем, отдаленно его напоминающим, мы уже не говорим…