При этом, конечно, мы не станем утверждать, что из этого источника не могли происходить подлинные рукописи Ахматовой. Однако они не были обнародованы ранее, а единственным доказательством служит обычно экслибрис В. Ардова (который нередко встречается в продаже как на книгах, так и отдельно), а не расписка М. В. Ардова. Про экслибрис скажем особо: даже у меня, никогда не интересовавшегося наследием Ахматовой, такой есть. И получил я его как раз от А. П. Толстякова одновременно с подарком каталога книг библиотеки Ахматовой (судя по дарительной надписи, произошло это 20 февраля 1992 года, но, вероятно, это один из нескольких полученных мною экземпляров, потому что А. П. иногда дарил то, что у него было в портфеле).

Обилие «творческих рукописей», выплывающих на рынок, конечно, не может не настораживать. Причем специалисты уже подчеркнуто не комментируют такие выдающиеся архивные находки. Впрочем, их мало кто спрашивает. Однако если спрашивают, то лишь крупнейшие мировые аукционные дома, которые не так давно, запросив мнения у «патриарха ахматоведения», сняли с торгов несколько таких предметов.

Подытожу я следующим. Конечно, кому-то автограф «нравится», и этот кто-то считает его подлинным. Другой человек, особенно с таким запасом аргументов Адвоката дьявола, как ваш покорный слуга, может настолько сильно зайтись в своих подозрениях, что выплеснет с водою и ребенка, то есть подлинный автограф будет считать фальсификатом. Сколько людей – столько и мнений.

Поэтому я готов еще раз повторить слова, процитированные выше: для вынесения вердикта необходимо прибегнуть к квалифицированной экспертизе, то есть обратиться к тому ученому-текстологу, который пользуется авторитетом. Вероятно, я пристрастен, но в нынешнее время это по крайней мере два человека, которые могут отличить почерк Ахматовой от фальсификатов – Н. А. Крайнева в Петербурге и Р. Д. Тименчик в Иерусалиме.

Борис Пастернак

Несмотря на своеобразный почерк, характерный и трудноповторимый, серьезные вопросы возникают и при анализе рукописей, которые претендуют на звание автографов Бориса Пастернака. Мы также склонны думать, что есть некий умелец, который довольно давно овладел почерком этого нобелевского лауреата и пишет без устали. Производительности этого мастера мог бы позавидовать сам писатель. Нам также представляется, что и «автографы» Маяковского пишутся тем же, кто освоил почерк Пастернака, и теперь «автографы» этих двух литераторов почему-то невероятно похожи.

Если сравнить лист безусловно подлинной рукописи Пастернака и лист, написанный этим фальсификатором, то наработанный глаз сразу увидит разницу почерка. Это заметно как на фальсификатах рукописи, так и при рассмотрении дарительных надписей. Именно здесь как раз тот самый случай, когда, набив руку, фальсификатор овладел почерком своего героя (или своей жертвы – не знаю, как лучше сказать), но привнес нечто свое. Однако иначе он писать уже не может, потому что будет потеряна легкость почерка, что сделает фальсификат еще менее убедительным.