В ту пору нами были куплены несколько крупных собраний – М. И. Чуванова, Б. П. Чиркова, Г. П. Макогоненко и несколько других. Приобретение каждого случилось в результате массы обстоятельств, совершенно чудесным образом совпавших. В значительной степени эти собрания отложились в нашей коллекции, хотя ввиду трудностей финансового свойства мы вынуждены были расстаться с довольно большим числом книг, особенно из библиотеки Б. Чиркова.
С этим временем связана и главная наша удача – приобретение в 1998 году автографа А. С. Пушкина на первом издании первой главы «Онегина». Он достался нам тоже по причине дружества А. Л. С., на сей раз с покойным Ю. П. Колгатиным. Но он был лишь посредником и не мог повлиять на гигантский размер той суммы, которую с нас запросили. Удивительно, как мы вообще тогда ее собрали, но случилось это благодаря Провидению: в тот момент в Москве действовал очень состоятельный покупатель футуристических изданий, и мы продали ему часть нашей коллекции (не все, к слову, удалось восстановить даже до сего дня). Так мы нашли деньги на Пушкина.
После этой покупки между нами возникла проблема, о которой мало кто вообще может догадываться. Нет, не о том, «продать или не продать», – особенно никто и не стремился его тогда попытаться купить, зная нас. Проблема была этического свойства. Встретившись для разговора об этом и надувшись как морские ежи, мы решали главный вопрос: кто будет писать книгу про автограф. Хотелось каждому.
Я исходил из интересов дела: зная, что передо мной историк литературы, а я все-таки чистый историк и специалист по книговедению, я тогда уступил, занявшись собственно изданием книги, а не ее текстом. Сегодня очевидно, что сделанный выбор был верным: мы сохранили добрые отношения и получилась отличная книга, которая стала классикой пушкиноведения. Ну а еще важнее, что мы умудрились сберечь автограф, который остается одной из жемчужин нашего «Музея книги».
Михаил Ме́нделевич
Большая сага из 2000‐х может быть создана о наших с А. Л. С. отношениях с М. М. Климовым (1953–2021). Я говорю наших, а не моих, потому что мое место в этой саге сугубо запасное и в общем-то навязанное нашей с А. Л. С. взаимной договоренностью, которая неукоснительно соблюдалась и порой соблюдается до сего дня, поскольку мы связаны многими кубометрами «совместно нажитого».
Давно, когда мы с А. Л. С. только начинали делать аукционы, я привел его в магазин на Арбате, д. 11, где в тот момент работал М. М. Вероятнее всего, мы пришли поговорить с ним о книгах, чтобы или покупать, или брать на аукцион. Я знал М. М. с самого моего книжного отрочества, поскольку он дружил с М. Е. с незапамятных времен, но ни сотрудничества, ни уж тем более дружбы у нас с ним не склеилось; вероятно, я ему казался наглым, он мне – чересчур деятельным. Совершенно иначе произошло у них с А. Л. С.: они не только подружились, но и позднее лет десять были компаньонами в другом большом антикварном «колхозе»; то есть я в значительной мере оставался лишь свидетелем их дружеских отношений, безусловно влиявших и на меня.