Сорок семь лет провел к тому времени старец в монастыре, из них шестнадцать лет в пустынножительстве, другие шестнадцать лет в затворничестве, в многолетнем молчании, в неустанных трудах над своей душой, в непомерных добровольных страданиях, трехлетнем столпничестве, в полном отречении от мира — и лишь достигнув высочайшего совершенства, укрепившись в благодати Божией, он, продолжая во всем свою подвижническую жизнь, принимает на себя апостольское служение миру. Слава о великом подвижнике давно уже ходила по всей России. Тысячи страждущих духом, чающих наставления, духовного или телесного исцеления устремляются к святому старцу — и теперь преподобный готов принять всех их.

Среди приходящих в обитель были люди самого различного звания: и знатные люди, и государственные деятели, и даже члены императорской фамилии (в 1825 году преподобного Серафима Саровского посетил и принял от него благословение великий князь Михаил Павлович, брат тогдашнего императора Александра I и будущего Николая I; существует предание, согласно которому святого незадолго до своей смерти посетил и император Александр I). Но более всего было простолюдинов, крестьян. Поток паломников к «батюшке Серафиму» особенно возрос в последние годы его жизни; иной раз ему приходилось принимать до двух тысяч и даже более человек. Выражаясь словами Жития святого, в глазах русского православного народа преподобный стал «прибежищем, духовною опорою и утешением всех страждущих и обремененных, скорбящих и озлобленных, милости Божией и благодатной помощи требующих». Старец как бы насквозь видел каждого, и слово его исцеляло многих, даже зачерствевших душою людей. Приведем лишь один рассказ из Жития святого, иллюстрирующий это.

Однажды в Саров из-за простого любопытства приехал некий известный генерал. Осмотрев монастырь и не получив ничего для души своей, он собрался уже было уезжать, но его остановил один помещик по фамилии Прокудин, уговоривший генерала зайти в келью к старцу Серафиму. Генерал сначала отказывался, но затем — опять же из любопытства — согласился. Когда они вошли, преподобный смиренно поклонился генералу в ноги, и это его смирение поразило генерала. Прокудин вышел из кельи. Вскоре оттуда послышался плач: то плакал, словно малое дитя, генерал. Через полчаса двери отворились, и старец вывел за руку генерала. Ордена и медали остались в келье, старец вынес и их. Оказалось, что ордена сами собой свалились с груди маститого военного. «Это потому, что ты получил их незаслуженно», — сказал ему Серафим. Впоследствии генерал говорил, что он прошел всю Европу, знавал людей всякого рода, но ни в ком не встречал такого смирения и даже не подозревал о возможности такой прозорливости, с которой старец раскрыл перед ним всю его жизнь до мельчайших подробностей.