Таковыми были прежде Илия и Иоанн Креститель и Предтеча Иисуса, таковыми были те, кто окружал Антония, философствовавшие уже во времена Нового Закона и Нового Завета, а также Арсения и Марка[1739], словом единым двигавшего высокие горы[1740], будто неких мышей или комаров. Воистину каждый из тех, кто стремился вновь вознестись в стремительном порыве Духа к образному уподоблению божественной первообразности и сверхъестественной благодати божественного усыновления, а также увидеть и испытать в происходящем божественное, скорее даже, узревать и тем самым испытывать постоянно и вечно, — так вот, избравший своевременно эту долю, имею я в виду бегство от всего и вся, а по возможности и безмолвие, и достигший ясным ви/дением[1741], как сказано, с ясностью во взоре полного осознания вышеуказанных страстей и вземший со всем душевным рвением щит веры[1742], подобно оружию света[1743] облекшись в заповеди Господа нашего Иисуса Христа, и держась завися от Его как всемудрого и всесильного военачальника, и призывая Его, и деятельной силой препоясав чресла свои в истине[1744], и возложив на духовную главу свою надежду на спасение вместо шлема[1745], а на грудь броню праведности, обувши ноги в силу беспристрастия, чтобы «наступать на змей и скорпионов и на всю силу вражью"[1746] безвредно и прямо ступать в готовности благовествовать[1747] о благодати, имея молитву в качестве оружия оборонительного, — вот так да пойдет на врага тот, кто во бдении сидит уединенно внутри кельи.

7. О бесовской злобе и о [необходимых] из-за нее внимании и молитве

7. О бесовской злобе и о [необходимых] из-за нее внимании и молитве