4. Деяния безмолвия

4. Деяния безмолвия

Поскольку, как сказано, безмолвие является началом очищения души, а тем самым оказывается и обоживающим, то ясно [из этого], что оно есть место и, скорее даже, путь, принимающий восхотевшего с праведнейшим духом взойти к Богу, вводящий его прямо в лоно Божье и мирно и без потрясений приготовляющий идущего по нему увидеть сначала западни, хитрости и коварные приражения врага душ наших и противостоять им духовно, с разумом и мудростью; а затем возводящий его, хорошо и доблестно сопротивляющегося [им], к божественным осияниям и просвещениям, а также прямо приводящий к духовным откровениям божественных таинств, и соединяющий неизреченно с Богом, и всецело обоживающий, и, одним словом, приобщающий к божественной и сверхъестественной любви (ἔρωτα) в духовной славе, какую только возможно представить, и, следовательно, к честнейшей и искреннейшей любви (ἀγάπην) к ближнему. Если же, стало быть, следуя за Богом, обоживающий покой действительно обладает всеми в совокупности наилучшими благами и красотами и, имея своим началом простую веру, основанную лишь на слове[1719], достигает веры сущностной (ἐνυπόστατον), наглядное изображение которой есть явленная Богом Моисею скала, имеющая расселину, через которую узрел он задняя (τὰ ὀπίσθια) Бога[1720] (ведь на самом деле сущностная вера являет, словно некую расселину, умопостигаемую ясность в предметах сущих и являемых и через эту ясность дает боговодительствуемому уму зреть не существо (οὐσίαν) Бога, которое тогда было названо Моисею «ликом Божиим», а созерцать весьма явно то, что вокруг Бога, то, что богоносцы именуют задняя Бога), то единственно только муж, [стяжавший] безмолвие, естественно имеет возможность исполнить заповедь Духа Святого, реченную через Давида: «Приступите к Нему и просветитесь»[1721], и через Исаию[1722]: «Просветите себе свет ведения"[1723], — и только их свет является вечно умным.

Посему и каждодневная смерть, по Павлу[1724], не относится ни к кому иному, как ко всегда устремляющимся к <новому> знанию, превосходящему прежнее, всякий раз принимающим благоразумно коловращения перемены и каждодневно при каждой перемене отвергающим самих себя каким бы то ни было образом, духовно обновляющимся и возрождающимся. И, в самом деле, с полным основанием ублажаются Святым Духом через Давида те, кто легко и мирно обретает власть над младенцами вавилонскими[1725], сиречь смущающими (συγχυτικάς) началами бесовских помыслов, и об камень[1726], то есть о веру в Бога, губя [их], повергает и разбивает[1727] и у кого восхождения богодеятельных осияний полагаются в сердце[1728] и направляются от духовной силы и созерцания к силе и созерцанию более возвышенному. Также и умиротворение (τὴν εἰρήνην), имеющее от Христа Его образ (ἀπὸ Χριστοῦ τὴν χριστοειδῆ), «без которого», по Павлу, «никто не узрит Господа»[1729], и даже в какой-то мере следующее соответственно (ἁρμόζοντι λόγῳ) за умиротворением освящение они либо уже приняли, либо, скорее, принимают, причем умиротворение — посредством молчания и совершенной бестревожности, а освящение — по средством бегства от мира, обуздания чувств и достаточной подготовленности к вниманию к помыслам и к противодействию им, а также непременного усердия[1730] к молитве, чтению и всякому угодному Богу телесному и духовному упражнению. И, скажу вкратце, никто не готов выслушать, попытаться изведать и испытать то, о чём заповедует Спаситель: «Пребудьте во Мне, а Я в вас»[1731], — кроме того, кто любит безмолвие и расположен к оному и кто, конечно, смог бы подтвердить те самые слова Соломона: «Я сплю, а сердце моё бодрствует»[1732], ибо такому только [мужу] под силу это, и никому другому.