Выполненный нами перевод дополнительных глав опубликован впервые в Интернет версии 18 декабря 2003 г. на нашем сайте по адресу: Марка Эфесского, исходящие как из общей логики, так и из цитат из Священного Писания и отцов Церкви, хотя неоднозначность этих свидетельств и спорность рассуждений в ряде случаев очевидна. P. S. Важные комментарии к «Силлогистическим главам» (с уточнением ссылок на некоторые источники, в т. ч. сочинения латин ских схоластов; нумерация глав по рукописи Vindob. theol. gr. 171) см.: Demetracopoulos J. A. Palamas Transformed. Palamite Interpretations of the Distinction between God’s ‘Essence’ and ‘Energies’ in Late Byzantium // Greeks, Latins, and Intellectual History: 1204–1500 / Ed. by M. Hinterberger and Ch. Sch abel. Leuven; Paris; Walpole [MA], 2011 (Bibliotheca; 11). P. 263–372 (здесь: 342–368, особенно со с. 347). (Эта статья появилась уже после завершения верстки всей книги и не была использована.) О цитировании ряда глав этого произведения в поствизантийском богословии см.: Idem. Ech os d’Orient — Resonance d’Ouest. In respect of: C. G. Conticello — V. Conticello, eds., La theologie byzantine et sa tradition. II: XIIIe-XIXe s. // Nicolaus. Rivista di Teologia ecumenico-patristica 2010 (2), 67–148 (здесь: 93–94).

О словах, содержащихся в божественной молитве «Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя»

О словах, содержащихся в божественной молитве «Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя»

Сколь велика сила молитвы, что даруется предающимся [ей] и в какое состояние приводит их она — не нам говорить. Сами же слова, из которых она состоит, изначально не от самих себя обретены священными нашими отцами, взявшими основание от самого божественного Писания издревле[1895] и от первоверховных учеников Христовых, или, лучше сказать, принявшими, словно некий удел, пришедший к ним от отцов, и нам передавшими, чтобы и отсюда была ясной боговдохновенность, словно пророческая, этой священной молитвы для не могущих опытно [её] узнать. Ведь мы верим, что божественными пророчествами, духовными откровениями и гласом Божиим является все, что дал сказать или написать священным апостолам глаголавший в них Христос[1896]. Так, например, божественнейший Павел прямо возглашает нам, словно с третьего неба[1897]: «Никто не может назвать Иисуса Господом, как только Духом Святым»[1898], — весьма дивно через отрицание[1899] являя запредельную для большинства[1900] высоту призывания Господа Иисуса. А славнейший Иоанн, возгремевший[1901] духовными [словами], соделав конец его [слов] началом [своих], передал приблизительно так продолжать затем молитву: «Всякий дух, который исповедует Иисуса Христа, пришедшего во плоти, есть от Бога"[1902]. Хотя он и воспользовался здесь утверждением, но следом за ним [апостолом Павлом] полагает призывание и исповедание Иисуса Христа [делом] духовной благодати. Пусть выступит перед нами третий [апостол], верховная глава богословов, чтобы вручить последнюю часть рассматриваемой молитвы[1903]. Ведь когда Господь спросил учеников: «Вы за кого почитаете Меня?« — горячий [Петр], как обычно опередив остальных, [ответил]: «Ты — Христос, Сын Божий"[1904]. Сей [Иисус] засвидетельствовал, что как Спаситель открыт свыше Отцом[1905], то же самое сказать и: Духом Святым[1906]. Но смотри, как священные эти ученики держатся друг за друга, словно в круге, и принимают один от другого сии божественные гласы, так что заключительные слова одного служат началом для следующего. Один говорит: «Господом Иисуса», другой: «Иисуса Христа», третий: «Христа, Сына Божиего». Начало соединено с концом, словно в круге, как мы сказали, если в самом деле нет никакого отличия сказать «Господа» или "Сына Божиего», поскольку оба [выражения] являют божество Единородного и представляют единоприродность и равночестность Его с Отцом. Так три [апостола], блаженные и паче всех достойнейшие веры, передали нам призывать и исповедовать в Духе Господа Иисуса Христа, Сына Божиего, потому что всякое слово, по божественному гласу, подтверждается тремя свидетелями[1907]. Но и порядок слов не случаен, ибо таинственное предание молитвы, начавшись от последнего по времени из всех учеников[1908], через среднего восходит к первому, более других близкому к Иисусу по любви. Я полагаю, что это символ благочинного нашего преуспеяния и восхождения и единения с Богом в любви чрез деятельность и созерцание, поскольку Павел — образ деятельности, ибо говорит он: «Я более всех их потрудился"[1909], созерцания же — Иоанн, а любви — Петр, о котором засвидетельствовано, что он любил [Господа] паче остальных[1910].