Однако можно увидеть, что эти божественные молитвенные речения являют также и наше благочестивое учение и как бы отгоняют всякую злославную ересь. Так как божественная природа [Богочеловека] обнаруживается [словом] «Господи», отвергаются считающие Иисуса простым человеком. [Словом] «Иисусе», являющем человеческую [природу], прогоняются полагающие Его лишь Богом, ставшим человеком [только] призрачно. А [обращение] «Христе», заключающее в себе две природы, унимает думающих, что в Нём оба [естества], но отдельные друг от друга ипостаси. [Слова] «Сыне Божий», в свою очередь, закрывают уста дерзающих вводить слияние природ, указывая на неслиянность божественной природы и после соединения [с человеческой], а тем самым и человеческой, так что четыре эти выражения, словно божественные глаголы и духовные мечи, сокрушают обе пары злых ересей, хоть и диаметрально противоположных, но равных по нечестию.

Господи — человекопоклонников[1911] — Христе

[Опровергает] сторонников Павла Самосатского — сторонников Нестория

сторонников Евтихия и Диоскора монофизитов[1912] — сторонников Петра Валяльщика

Сыне Божий[1913] — Иисусе[1914]

Так переданы нам божественные сии речения, которые справедливо можно было бы назвать столпом молитвы и вместе с тем православия; ими одними довольствуются достигшие возраста Христова[1915] и духовно совершенные, носящие в своём сердце и каждое из этих божественных проречений, как передано священными апостолами, то есть «Господи Иисусе — Иисусе Христе — Христе, Сыне Божий» (а иногда, конечно, и одно лишь сладчайшее имя «Иисусе»), словно всецелое молитвенное делание, и преданные [им], и чрез это исполняются они несказанной духовной радости, бывая вне плоти и мира и удостаиваясь божественных дарований. Как говорят, «посвящённые знают». А младенцам во Христе[1916], несовершённым в добродетели, передано подобающее дополнение «помилуй мя», благодаря чему они знают собственные меры и нужду во многой милости от Бога и подражают, возможно, оному слепцу, который, желая прозреть, вопил, когда Господь проходил мимо: «Иисусе, помилуй мя"[1917]. Иные же, совершая нечто более свойственное любви, употребляют слово во множественном числе[1918] и так произносят молитву: «Господи Иисусе Христе, Боже наш, помилуй нас», — зная, что любовь как заключающая в себе и возглавляющая всякую заповедь и духовное делание есть исполнение закона и пророков[1919], — призывая братию к молитвенному общению в любви, а Бога — тем паче к милости, что сообща именуют Его Богом и испрашивают милости, или, возможно, потому, что божественной милости свойственно помогать нам ради правой веры и исполнения заповедей, ибо и то, и другое заключает в себе, как показано, сей краткий стих.