Я внимал этим милым речам, журчащим тихим ручейком живой воды святой детской веры, и в сердце моем стучались глаголы великого обетования Господня Святой Его Церкви:
Не одолеют! Истинно, не одолеют, если даже и в такое, как наше, время у Церкви Божией могут быть еще подобные чада.
И опять полилась вдохновенная речь Веры:
— Вам понравился мой Сержик; что бы сказали вы, если бы видели моего покойного Колю! Тот еще и на земле был уже небожитель... Уложила я как-то раз Колюсика своего спать вместе с прочими детишками. Было около восьми часов вечера. Слышу, зовет он меня из спальни.
— Что тебе, деточка? — спрашиваю.
А он сидит в своей кроватке и восторженно мне шепчет:
— Мамочка моя, мамочка! Посмотри-ка, сколько тут Ангелов летает.
— Что ты, — говорю, — Колюсик! Где ты их видишь?
А у самой сердце так ходуном и ходит.
— Да всюду, — шепчет, — мамочка; они кругом летают... Они мне сейчас головку помазали. Пощупай мою головку: видишь, она помазана!
Я ощупала головку: темечко мокрое, а вся головка сухая. Подумала, не бредит ли ребенок; нет — жару нет, глазенки спокойные, радостные, но не лихорадочные: здоровенький, веселехонький, улыбается... Попробовала головки других детей — у всех сухенькие; и спят себе детки, не просыпаются. А он мне говорит:
— Да как же ты, мамочка, не видишь Ангелов? Их тут так много... У меня, мамочка, и Спаситель сидел на постельке и говорил со мною...
О чем говорил Господь ребенку, я не знаю. Или я не слыхал ничего об этом от рабы Божией Веры, или слышал, да не удержал в памяти: немудрено было захлебнуться в этом потоке нахлынувшей на нас живой веры, чудес ее, нарушивших, казалось, грань между земным и небесным...
— Колюсик и смерть свою мне предсказал, — продолжала Вера, радуясь, что может излить свое сердце людям, внимающим ей открытой душой. — Умер он на четвертый день Рождества Христова, а о своей смерти сказал мне в сентябре. Подошел ко мне как-то раз мой мальчик да и говорит ни с того ни с сего:
— Мамочка! Я скоро от вас уйду.
— Куда, — спрашиваю, — деточка?
— К Богу.
— Как же это будет? Кто тебе сказал об этом?
— Я умру, мамочка! — сказал он, ласкаясь ко мне. — Только вы, пожалуйста, не плачьте: я буду там с Ангелами, и мне там очень хорошо будет.