— Нет, это невозможно, все молящиеся лишены этого, так как ГПУ его 25 лет разыскивает, и он переходит по всей России с одного места на другое, будучи Духом Святым, как видно, оповещаем, когда надо уйти.

Конечно, я скорбела, но делать было нечего.

День Св. Троицы в том году был 7 июня. Как ничего не бывает случайным, так было и тут: я не могла быть в Москве и с грустью сидела вечером накануне одна у себя в комнате. Слышу легкий стук в окошко: взглянула и поразилась. Стучит немолодая монахиня, одетая по-монашески, несмотря на строжайшее запрещение носить такую одежду. Дело было под вечер. Я отворила дверь, и она вошла ко мне со словами:

— Батюшка старец о. Серафим приглашает вас завтра рано утром к себе, и если желаете, то можете исповедаться и приобщиться Святых Таин.

Она указала мне, какой дорогой идти, и посоветовала быть осторожной. Перед самой деревней было поле ржи, уже колосившейся; она советовала идти согнувшись. Дорога через это поле как раз упиралась в избу, где жил старец, а прямо напротив через дорогу был исполком. Нечего и говорить о моем чувстве, когда монахиня, крайне приветливая своим светлым лицом, ушла. Звали ее мать Н. При старце были две монахини, другую звали мать В. Они неразлучно были с ним. Старец жил иногда даже месяца два спокойно и совершенно неожиданно в разные часы дня и ночи вдруг говорил:

— Ну, пора собираться!

Он с монахинями надевали рюкзаки, где были все богослужебные предметы, и не медля уходили куда глаза глядят, пока старец не остановится и не войдет в чью-нибудь избу, очевидно, по наитию свыше.

Рано утром я пошла. Вхожу не с улицы, а, как было указано, с проселочной дороги в заднюю дверь. Передо мной — дивный, еще совсем не старый монах. Описать его святую наружность не найду слов. Чувство благоговения было непередаваемо. Я исповедовалась, и дивно было. После совершения богослужения и принятия мною Святых Таин он пригласил меня пообедать. Кроме меня была та дама, о которой я писала выше, обе монахини и еще одна его духовная дочь, приехавшая из Москвы. О милость Божия, я никогда не забуду той беседы, которой он удостоил меня, не отпуская в течение нескольких часов.

Через день после того счастья духовного, что я испытала при посещении о. Серафима, я узнала от той дамы, что на другой день, когда сидели за чаем, о. Серафим встал и говорит монахиням:

— Ну, пора идти!

Они мгновенно собрались и ушли, и через полчаса, не более, пришли из ГПУ, ища его, но Господь его укрыл.

Прошло три месяца, немцы уже были в Можайске, когда вдруг опять легкий стук в окно, и та же монахиня Н. пришла ко мне со словами: