— Если у вас нет больше вопросов, я бы хотел прекратить наш разговор, — сдвинув брови, резко отрезал Белокобыльский.

— То есть вы не собираетесь пересчитывать мне пенсию? — прямо спросил Майский.

— Нет.

— И вы считаете, что пять тысяч это нормально?

— Это стандартная пенсия для инвалида второй группы… И она была бы больше, если бы вы проработали в своей жизни хотя бы лет пятнадцать.

— Да вы здесь совсем уже обалдели! — взревел Майский. — Вы что думаете, можете вот так открыто над людьми издеваться?!!

— Выйдете из кабинета! — потребовал Белокобыльский. Он испытал сейчас невероятное отвращение к озлобленному желчному гаду, сидящему перед ним, и только высочайшая культура и выдержка не позволяли ему скатиться до прямых оскорблений.

— Я вас засужу! — уже стоя, в гневе восклицал Майский. — Думаете, это вам так просто с рук сойдет?! Не на того напали!

— Прекрасно, — при словах о суде Белокобыльский даже как-то успокоился и повеселел. — Увидимся в суде.

Не говоря больше ни слова, Майский вышел в коридор, так громко хлопнув при этом дверью, что стекла во всех шкафах тревожно задрожали, наполняя кабинет протяжным звоном.

«Вот же придурок!», — в сильнейшей злобе сжав зубы, выругался про себя Белокобыльский.

Глава третья

Глава третья

«Когда человек видит умирающее животное, ужас охватывает его: то, что есть он сам, — сущность его, в его глазах очевидно уничтожается — перестает быть.», Л.Н.Толстой, «Война и мир»

«Остерегайтесь обидеть отшельника! Но если вы это сделали, то уж и убейте его!», Ф.Ницше, «Так говорил Заратустра»

I

I