Это означает, что нам снова надо задуматься о том, что означает крест для нашей личной жизни. Но это не все, нужно сделать еще один шаг. Недостаточно сказать себе: «Теперь мы прощены, а потому не должны возвращаться к тем грехам, в которых недавно покаялись», – хотя и это правда, о которой постоянно напоминает Писание (см., например, 2 Коринфянам 12:19–21). Важно понять, что мы должны осуществлять наше призвание, а это не сводится к проповеди с призывом покаяться и уверовать в Иисуса, чтобы попасть на небо, и к стремлению вести себя соответствующим образом. Да, говорить людям о вере в Иисуса всегда добрая вещь, даже если мы делаем это неумело, но эти слова обретут свое подлинное значение лишь в том случае, если они звучат в контексте общего царского и священнического призвания Церкви, труд которой позволяет видеть знамения нового творения в мире и показывает, что победа креста и прощение грехов становятся реальностью.

Вот почему в книге «Главная тайна Библии» я говорил о том, что проповедь Евангелия должна сопровождаться трудом нового творения в сферах справедливости и красоты. Если мы говорим о победе над злом и об уже начавшемся новом творении, наши слова будут иметь не много смысла, если при этом мы не пытаемся реализовать то, о чем говорим, в жизни беднейших из бедных. Если мы говорим о победе Иисуса над темными силами, с которой началась долгожданная революция, людям будет легче в нее поверить, если мы постараемся отобразить смысл наших слов через живопись и музыку, гимны и истории. Великий философ Людвиг Витгенштейн как-то сказал: «Любовь – вот кто верит в воскресенье». Великолепные или мучительные музыка, картины, танцы или пьесы могут раскрыть сердце, и тогда на миг человек понимает, что мир, наполненный воскресением, прощением, исцелением и надеждой возможен. Когда мы обращаемся к воображению, это часто открывает те каналы понимания, которые устойчиво закрыты для умных слов.

И те, кто трудится ради справедливости и красоты, как и те, кто старается найти новые выражения для благой вести, чтобы привести людей к вере, должны носить эти вещи в себе, пригвоздить их к себе. Это больно. Боль на этом пути неизбежна, хотя мы не ищем боли, но просто хотим следовать за Иисусом. Святость и миссия – две стороны одной монеты. В обоих случаях мы утверждаем царствование Иисуса там, где до того господствовали иные силы. Эти силы не уйдут добровольно, они будут защищаться. Но, как и в случае самого Иисуса, говорившего о том и своим ученикам, эта борьба и сопутствующие ей страдания (любого рода) не случайны. Призвание Иисуса породило в нем особое понимание смысла страданий. Это не просто темный туннель, через который Израиль должен пройти, ведущий к Божьему будущему. Оно каким-то образом служит и средством для достижения этого будущего. Сегодня большинство христиан так не думает. Стоит понять, что мы часть революционного движения, начавшегося на кресте, и нам снова это станет ясно, как это ясно понимало первое поколение последователей Иисуса.