Не сказал Христос, что надо бояться того, кто по смерти ввергает в геенну, а сказал может ввергнуть в геенну – может и ввергнуть в геенну, может и помиловать.

Лютер и сектанты свое отрицательное отношение к помилованию умерших основывают на тех словах Святого Писания, в которых как будто говорится, что каждый получает безусловно по своим заслугам: всем нам должно явиться пред судилище Христово, чтобы каждому получить соответственно тому, что он делал, живя в теле, доброе или худое (2 Кор. 5, 10). Они говорят, что здесь сказано прямо, что каждый получит по заслугам своим; зачем же тогда молитва, когда по заслугам?

Это говорится вовсе не о том суде, который будет произнесен на Страшном Суде. Это говорится о предварительном суде который совершается над каждым умершим по смерти его и может быть весьма отличен от Страшного Суда.

Говорят лютеране, говорят сектанты даже то, что говорили древние еретики, их словами говорят: «Если бы было правдой, что молитва улучшает участь умерших, то все бы спаслись». Какое злое слово, как будто им неприятно, чтобы все спаслись!

А Богу это приятно. Господь не хочет погибели никого из людей. Бог хочет, чтобы все спаслись; и если возможно улучшить участь умерших близких наших приношениями за них, неужели это не будет радостно и для Бога, и для нас, и для Ангелов Божиих? Только враг рода человеческого не хочет спасения людей, а Бог хочет всех спасти. А тем, кто отвергает надобность молитв за умерших, неприятно; как будто не хотят, чтобы все спаслись. Они основываются на словах: во аде же кто исповестся Тебе (Пс. 6, 6).

Говорят, что это определенное указание Псалмопевца на то, что в аду уже нельзя исповедаться. Да, исповедаться в том смысле, в каком можно при жизни, действительно нельзя, ибо что такое истинная исповедь, смывающая грехи наши?

Это та исповедь, которая вслед за устным исповеданием пред священником грехов ставит обязательной задачей исправить путь свой, уйти с греховного пути, не повторять греха, в котором покаялись. Такая исповедь невозможна для умерших, ибо все кончено: жизнь изменить уже нельзя, ибо жизни больше нет.

Несчастные братия наши, умершие во грехах и представшие пред Богом на суде предварительном, мучаются, скорбят и жалеют, что не принесли при жизни достойных плодов покаяния. Свои воздыхания, свою скорбь, свое раскаяние, конечно, могут они воссылать к Богу.