Вы не знаете, к сожалению, великой истории партизанских войн, которые начали братья Маккавеи, и первый из них Иуда, против царя Антиоха Епифана, который поставил себе целью истребить веру народа еврейского, всех их обратить в язычество. Поразительна эта повесть: поразительна отвага их, поразительна Божия помощь их делу. Господь, как правило, хранил их всех. Однажды несколько человек пало в бою. Иуда весьма смутился: «Как же, Господи, Ты оставил нас?» Но когда осмотрели трупы убитых, нашли вещи, украденные у тех, против кого воевали. Огорчившись глубоко, все обратились к молитве, прося, да будет совершенно изглажен содеянный падшими воинами грех. А доблестный Иуда, сделав сбор до двух тысяч драхм серебра, послал в Иерусалим, чтобы принести умилостивительную жертву за грех, да разрешатся от греха (см. 2 Мак. 12, 32–45). Это ли не яркое свидетельство того, что в Ветхом Завете совершались не только молитвы, но и приношения за умерших грешников?
На чем основываются сомнения тех, кто слушает сектантов, кто слушает лютеран? Они основываются на том, что, как указывают сектанты баптисты и евангелисты, нет в Святом Писании прямых указаний на молитвы за умерших. Но значит ли это, что данные молитвы безполезны и даже не угодны Богу?
Никак не значит, ибо святой апостол Иаков в соборном послании велит молиться друг за друга. Это не значит, что мы должны молиться только за тех, кто жив, кто около нас, ибо знаете, что
Если умирает человек, это не значит, что душа его перестает существовать: тело уничтожается, а душа безсмертна; она жива, хотя живет не с нами, живет иной жизнью, как иной жизнью живут и святые, которым лютеране и сектанты не хотят воздавать никакой чести и молитв к ним не обращают. Не есть ли это неверие в безсмертие души?
Ибо если бы верили, что все живы пред Богом, что
Отрицать безсмертие души – это значит отрицать самое христианство, ибо учение Христово есть учение о жизни вечной. А разве возможна жизнь вечная, если нет безсмертия? Отрицать безсмертие значит ни во что ставить прямые и ясные слова Господа Иисуса, сказанные в притче о богатом и Лазаре, где изображена загробная участь и богача, и нищего Лазаря (см. Лк. 16, 20–31).