Итак, поелику мы мертвы и только Он есть вечная жизнь, то прежде чем соединимся с Ним и жить станем Им, да не глаголем, что работаем Господу. Ибо как возможно, чтоб мертвые когда-либо работали кому? Пока знательно не облечемся во Христа, как в царское одеяние, да не думаем, что освободились совершенно от душевных наших болезней или от страстей, тяготящих нас. Ибо как не отходит тьма, если не приходит свет, так не изгоняется болезнь души, если не придет Тот, Кто болезни наши носит, и не соединится с нами. Когда же придет Он, то прогоняет всякую немощь и всякую болезнь душевную и дарует здравие душе нашей, почему называется здравием. Также, поелику Он просвещает нас, называется Светом, будучи выше всякого света; поелику животворит нас, называется Жизнью, будучи выше всякой жизни; поелику облиставает нас всех, объемлет и покрывает Божественною Своею славою, называется Одеянием, и мы говорим посему, что облекаемся в Него, неприкосновенного и неуловимого; поелику соединяется несмесно с душою нашею и всю ее делает, как свет, говорится, что Он обитает в нас и как бы описуется неописанный. О, чудо! Бог, сущий выше всего, бывает в нас все – хлеб, покров, вода, от которой если кто испиет, как сказал Господь самарянке, не возжаждет уже никогда; так что если ты жаждешь еще, то знай, что ты еще не пил доселе от воды той, ибо неложен Тот, Кто сказал это. И я слышал от одного, который говорил: с тех пор как человеколюбивый Владыка дал мне досыта напиться от воды оной, если случалось мне забыть, что я пил от нее, и опять искать, да дано будет мне пить от нее, как бы я совсем не пил ее, тотчас сама вода сия, которой я напился прежде, воскипала внутрь сердца моего и начинала бить ключом, как некий поток световой, – и я видел это ясно. Она же самым сим воскипением внутри меня говорила как бы мне: не видишь, что я здесь, с тобою? Откуда же ищешь, чтоб я дана была тебе или пришла к тебе? Не знаешь разве, что я всегда нахожусь с теми и в тех, которым дам напиться от меня, и бываю для них источником бессмертным?

Итак, брате мой, если и с тобою было то, о чем я теперь говорю, то счастлив ты и блажен. Если же не видел еще ты Христа и Он не дал еще тебе напиться от пития того, припади и умоляй, плачь и рыдай, бей себя в грудь и лицо, как Адам, когда изгнан был из рая, не ложись уже на кровать или постель, но земля да будет для тебя кроватью где придется, не давай сна очам своим и веждам своим дремания, не обращай очей своих посмотреть что-либо земное или небесное, – потому что если имеешь пред очами своими Творца всяческих, Бога, то какая тебе нужда смотреть на что-либо другое? Не наполняй никогда чрева своего яствами, не услаждай гортани своей сладким ястием и питием вдоволь, не любопытствуй о том, что делается вокруг, и не смотри на тех, кои живут безразлично и с небрежением, чтоб не возгордиться над ними и не осудить их, но и не садись с ними, чтоб не дойти до бесполезных речей, – не ходи туда и сюда, ища именитых и славных монахов, и не любопытствуй о жизни их; но если, по милости Божией, нашел ты доброго духовного отца, то ему одному открывай деяния свои и помыслы свои; если же еще не нашел, то, видя Христа, к Нему единому взирай, Его единого имей зрителем своим, да видит Он печаль и сокрушение души твоей. Покажи Ему, или, лучше сказать, пусть Сам Он увидит нищету твою и нестяжательность и несребролюбивый нрав твой, так что хоть бы, как река, текло к тебе откуда-либо богатство всего мира или попалось тебе брошенным безмерное множество золота (ибо и это бывает по козням диавола и клевретов его), ты не восхотел бы даже одним глазом взглянуть на то, при всем том, что взять не представлялось бы грехом под благовидным предлогом раздать бедным. Он пусть видит, как бьют тебя, а ты не противишься, поносят тебя, а ты не поносишь поносителей своих, осуждают тебя, а ты хвалишь осуждателей своих, – пусть Он видит, что ты не ищешь славы, или чести, или покоя; и вообще скажу, пусть Он видит, что, делая все сие, ты положил не отступать и не возвращаться вспять, пока Он не умилосердится к тебе и не даст тебе испить от оного страшного, неизреченного и неопределимого пития. Когда удостоишься испить его, тогда уразумеешь, что говорю тебе. Ибо мы, как говорит божественный Павел, премудрость глаголем не века сего, престающую, но глаголем премудрость Божию, в тайне сокровенную (1 Кор. 2, 6, 7). Если же ты не сподобился видеть Самого Христа, то что тебе кажется, уж жив ли ты? И как можно тебе думать, что ты работаешь Господу, когда еще не видал Его? Если не сподобишься увидать Его и услышать глас Его, то от кого узнаешь волю Его, святую, угодную и совершенную? Если скажешь, что ты научаешься познанию ее из Божественных Писаний, то я замечу тебе, что читаемое в Писании настоящим образом познается, когда делом исполняется. Тебе же, который весь мертв еси и лежишь во тьме, как возможно даже услышать (от Писания) волю Божию, а не только сотворить ее и живу быть? Никак невозможно.