В Оптиной в навечерие праздника Богоявления (уже настал 1918 года) служил архимандрит Исаакий, а освящение воды совершал епископ Михей. Иеромонахи обходили в монастыре и в скиту келии и все здания, кропя их святою водой. 6-го же января, в самый праздник, литургию служил владыка Михей с отцами Исаакием и Феодосием. Во время службы владыка прочитал слово Патриарха Тихона, сказанное им при настоловании, состоявшемся 21 ноября 1917 года, в котором, в частности, говорилось: «Подобно Давиду, и я мал бе в братии моей, а братии мои прекрасны и велики, но Господь благоволил избрать меня. Кто же я, Господи, Господи, что Ты так возвел и отличил меня? Ты знаешь раба Твоего, и что можно сказать Тебе? И ныне благослови раба Твоего. Раб Твой среди народа Твоего, столь многочисленного, — даруй же сердце разумное, дабы мудро руководить народом по пути спасения. Согрей сердце мое любовью к чадам Церкви Божией и расшири его, да не тесно им будет вмещаться во мне… <…>…Патриаршество восстанавливается на Руси в грозные дни, среди огня и орудийной смертоносной пальбы. <…> Но как в древности пророку Илии явился Господь не в буре, не в трусе, не в огне, а в прохладе, в веянии тихого ветерка, так и ныне на наши малодушные укоры: “Господи, сыны российские оставили завет Твой, разрушили Твои жертвенники, стреляли по храмовым и кремлёвским святыням, избивали священников Твоих” — слышится тихое веяние словес Твоих: “Еще семь тысяч мужей не преклонили колена пред современным Ваалом и не изменили Богу истинному”»548.

Началась тяжкая борьба Патриарха Тихона с новыми, самозванными властями, приступившими к уничтожению (как и была их цель) духовенства и храмов. Патриарх рассылал сотни писем в разные комиссариаты и суды, доказывая, убеждая, умоляя и иногда добиваясь положительного ответа: многих людей ему тогда удалось спасти. Но наступление безбожников становилось все лютее. Сам Патриарх стеснен, часто арестовывается и допрашивается, живет под домашним арестом, претерпевает покушения на свою жизнь. Православные люди организовали для него охрану.

23 января 1918 года богоборческая власть издала декрет «Об отделении Церкви от государства и школы от Церкви», который сопровождался целым рядом инструкций. Церкви и монастыри утратили право юридического лица — перестали иметь право владеть собственностью, даже зданиями, в которых находились. Вслед за этим возник в составе Наркомата Юстиции 8-й отдел, «ликвидационный», возглавлявшийся ненавистником веры Христовой П.А. Красиковым. Под всякими предлогами и просто так власти начали закрывать монастыри.