Государь был уверен, что война окончится в 1917 году полной победой России и союзников, в год, когда Наследнику исполнится 12 лет, а к Его 18-ти годам, то есть к 1922 году, Он предполагал, что все эти подготовительные работы по реформам будут закончены, и Он сможет передать бремя власти Своему Сыну.

Иногда Государь высказывал желание отречься от Престола сразу же после войны, передав власть Наследнику, при регентстве своего брата.

Несомненно, что Государь в своей безграничной любви к России, готов был для ее счастья, пользы и величия принести любые жертвы, и во всех своих мыслях и действиях руководствовался исключительно желанием помочь и быть полезным своей стране и управляемому Им народу.

Само собой, что Государь, как и всякий здравомыслящий человек, считал невозможным проводить во время войны какие-либо реформы, считая это гибельным для России.

Марков С. В. Покинутая Царская Семья. Вена, 1928. С. 28.

Если я говорю, что Распутин приезжал два или три раза в год к Их Величествам, а последнее время они, может быть, видели его четыре или пять раз в год, то можно проверить по точным записям полицейских книг, говорю ли я правду. В 1916 году… Государь видел его только три раза. Принимали Его обыкновенно вечером, но это не из-за тайны, а потому, что это было единственное время, что Государь был свободен.

Алексей Николаевич приходил до сна в голубом халатике посидеть с родителями и повидать Григория Ефимовича. Все они по русскому обычаю три раза целовались и потом садились беседовать. Он им рассказывал про Сибирь и нужды крестьян, о своих странствованиях. Их Величества всегда говорили о здоровье Наследника и о заботах, которые в ту минуту их беспокоили. Когда после часовой беседы с Семьей он уходил, всегда оставлял Их Величества веселыми, с радостными упованиями и надеждой в душе; до последней минуты они верили в его молитву и еще из Тобольска мне писали, что Россия страдает за его убийство.

Танеева А. А. (Вырубова). Страницы из моей жизни // Русская Летопись. Париж, 1922. Кн. 4. С. 104.

Убийство Распутина сразу показало, что его «влияние» было чистейшим мифом: ничего не переменилось в политике… Если бы Распутин имел то значение, которое ему приписывалось, его убийство должно было успокоить страсти; произошло обратное, — всем вдруг стало ясно, что дело вовсе не в «старце», и борьба разгорелась с новой силой. Именно с этого дня начали множиться слухи о заговорах среди высших представителей общества, среди офицеров гвардии. Движение теперь направлялось прямо против Императорской Четы: маска была сброшена… Государь получил телеграмму Государыни об исчезновении Распутина в Ставке 18 декабря, во время совещания командующих всеми фронтами. Он немедленно выехал в Царское Село. Он понимал, что дело отнюдь не в Распутине: если вблизи Престола начались убийства с «патриотическими» целями, нельзя учесть, докуда дело может дойти. Опасность могла грозить и Царской Семье. Прибыв в Петроград 19 декабря (утром в этот день было найдено в реке тело Распутина), Государь взял на себя руководство общим положением.