Когда мы выносили Икону из Дворца, Дворец уже был оцеплен войсками, и все находящиеся в нем оказались арестованными…

Дневник прот. А. Беляева с записями о службе его при Дворе.// ГАРФ. Ф. 601. Оп. 1. Ед. хр. 2077.

Два с половиной года я ежедневно вижу Государя и все мы, стоящие около него, понимаем, какой это искренний, чуждый малейшей позы, простой, добрый и умный человек. Он не только знает Россию, не только беззаветно ей предан, но Он всю свою жизнь ей служит всем своим существом, без отдыха, забывая свои интересы. Он глубоко предан православию, он понимает нашу историю, своего предка Царя Алексея, любит солдат, народ, его обычаи и верования, любит наш русский уклад, эти древние храмы, Московский Кремль.

Д. Дубенский. Как произошел переворот в России // Русская Летопись. Париж, 1922. Кн. 3. С. 51.

Высочайшая телеграмма. Председателю Государственной Думы. Петроград.

Нет той жертвы, которой я не принес бы во имя действительного блага и для счастья родной матушки России. Посему я готов отречься от престола в пользу Моего Сына, чтобы Он оставался при мне до совершеннолетия при регентстве брата Моего Михаила Александровича.

НИКОЛАЙ.

Составлено и подписано собственноручно 2 марта 1917 г. в Императорском поезде в Пскове.

Дана после доклада Его Величеству телеграмм Алексеева и главнокомандующих всех фронтов. Рузский.

Телеграммы и разговоры по телеграфу между Псковом, Ставкой и Петроградом, относящиеся к обстоятельствам, в коих произошло отречение от Престола Государя Императора с примечаниями к ним генерал-адъютанта Н. В. Рузского // Русская летопись. Париж, 1922. Кн. 3. С. 140.

2-го марта Сергей Петрович [Федоров] днем пошел к Государю в вагон и говорил с Ним, указывая на опасность оставления трона для России, говорил о Наследнике и сказал, что Алексей Николаевич хотя и может прожить долго, но все же по науке он неизлечим. Разговор этот очень знаменательный, т. к. после того, как Государь узнал, что Наследник неизлечим, Его Величество решил отказаться от престола не только за себя, но и за Сына. По этому вопросу Государь сказал следующее: «Мне и Императрица тоже говорила, что у них в семье та болезнь, которою страдает Алексей, считается неизлечимой. В Гессенском доме болезнь эта идет по мужской линии. Я не могу при таких обстоятельствах оставить одного больного Сына и расстаться с Ним».