Было дважды, впредь будет трижды памятным для меня 22-е июня: начало великой и страшной войны, день рождения отца, день смерти отца Георгия.

Но смерти нет. Впервые это открылось, когда он отпевал давнего нашего друга Яна Гольцмана, настигнутого тою же болезнью. Трижды склонялся ко гробу поцеловать, будто роднее и ближе никого не было, говорил о том, каким чистым человеком был Ян, как талантливы его стихи и проза, вышел из храма проводить. Всё, что происходило потом, на кладбище в Переделкине, казалось лишним. Главное сделал отец Георгий: разрешил узы, бережно, «яко чистую плащаницу», принял незримую душу, поцеловал и отпустил лететь. С того дня я не могу плакать по усопшим.

Многие из тех, кто провожал отца Александра Меня и пришел проститься с отцом Георгием, говорят о сходстве этих прощаний. Оно несомненно, только не нависала над гробом отца Георгия темная тень злодеяния, не был пропитан кровью его путь к небесной обители, не разрывалось от бессильного гнева сердце…

Никогда, казалось мне, так не пел наш хор, никогда глубокая река скорби не светлела так стремительно, становясь мощным потоком благодати и… ликования, никогда так явственно не ощущалось, что Христос посреди нас.

Осиротел наш храм. Осиротел отец Александр Борисов, нежно любивший и, сколько мог, оберегавший своего собрата, возлагавший на свои плечи его бремя. Осиротели наши жены-мироносицы и братья, отмаливавшие его у смерти. Но какие у этих людей лица! Разве не лег на них отсвет того небесного огня, которым горел и зажигал души отец Георгий? Печаль их светла, а если на глазах слёзы…

«Господи! Если бы Ты был здесь, не умер бы брат мой… Иисус… прослезился. Тогда… говорили: смотри, как Он любил его».

Смотрите, как мы любили его. Как любим. «Смерть, где твое жало?»

* * *

А что же было потом? Потом была жизнь. Ее продолжение. После трагической гибели отца Александра Меня духовные дети и родные пастыря стали собирать его наследие, издавать книги, делать фильмы, выпускать аудиозаписи. Эта работа продолжается и сегодня, и теперь уже трудно сказать, когда отец Александр приобрел больше душ для Христа – до или после.

Так произошло и с отцом Георгием. Важную работу по расшифровке и изданию (на собственные средства) его проповедей проделали Светлана Евгеньевна Лукьянова и ее сестра Марина Сергеевна Соловейчик. Хотя многие сетовали на то, что в этих книгах не устранены особенности устной речи, не сделаны сокращения, издатели систематизировали огромный по объему материал, сохранили для нас интонацию, живой поток мыслей и чувств отца Георгия.