Стань он католическим – он тяготился бы католической дисциплиной. Ну что делать, ему необходимо было находиться в супер-сакральном пространстве. Мы на самом-то деле все, конечно же, в нем находимся, все служим литургию, но ведь он-то, в известном смысле, тут оказался первым среди равных. Светлый был человек.[64]
Лаура Фёдорова
Лаура Фёдорова
Добрый батюшка
Добрый батюшка
При мне он никогда не повышал голоса, никогда не отчитывал за опоздания, «нехристианский» внешний вид, за то, «что съела яичко в пост». В нем всё было необычным – взгляды на жизнь, голос, движения, детская непосредственность – его надо было принять или нет. А кто его принял и полюбил, уже не мог не пойти за ним, хотя он не призывал, не «агитировал». Просто он постоянно повторял, что христианство – это служение друг другу, а особенно – отверженным, о чьих страданиях люди предпочитают не знать. Так многие из нас оказались в РДКБ, больнице, куда попадают дети с очень серьезными диагнозами, жизнь которых находится в опасности.
А с теми волонтерами, кто пришел, поработал и остался, можно сказать, «на передовой», он в минуты откровений (как правило, после трапезы, перед тем как идти в палаты) шел еще дальше. Он часто повторял: «У Бога ничего нельзя купить, Его нельзя задобрить, перед Ним нельзя выслужиться. Всё должно идти от сердца, а не от головы». Вот и решайте, был ли он «добрым батюшкой». Я считаю, он был духовно очень строг. Ведь многие из нас пришли к Богу в зрелом возрасте, и так хотелось замолить свои грехи, задобрить Бога добрыми делами. Самим членам группы милосердия он ставил очень высокую планку. Мне кажется, он верил в тебя, думал о тебе лучше, чем ты есть. Многие, и я в том числе, подходили к нему со словами: «Больше не могу». – «Можешь, ты очень многое можешь, у тебя всё получится, ты справишься, только очень старайся». И уже приходилось дотягиваться. Помню, подошла, говорю: «Буду посуду мыть для этих святых людей, больше ничего не сумею». А он: «Иди в палаты, ты нужна детям». У меня был срыв. Все детдомовские не хотят жить, многократно пытаются что-то совершить над собой. Он поддерживает: «Суицидальный синдром детдомовских бесследно пройдет». Видно, хорошо знал психологию таких детей.
Святая земля
Святая земля
Очень часто приходится слышать: «Оскудела духовность. То ли дело вера отцов. Батюшки на телеэкране то и дело машут кадилом – только раздражает. Смотрю на верующих – юбки до пят, платки, всё так уныло – нет желания верить». Всем этим людям хочется сказать про РДКБ: «Иди и смотри». Там вы найдете настоящих христиан и настоящих святых еще при жизни, которые стараются (и у них получается, потому что делают с любовью) облегчить страдания больных детей. Отец Георгий и волонтеры из группы милосердия под его руководством занимались не только окормлением верующих – они шли в палаты, утешали, обучали, поддерживали и просто были рядом с детками. Отец Георгий (а сейчас отец Димитрий) ходил в палаты причащать тяжелых, а они его с нетерпением ждали. А те, кто сами не могут прийти, кого мамы не могут принести, – это или после операции, или очень тяжелые, многие умирающие. Я могу сказать, что в 2001–2003 годах смертность была еще очень высокой, редкая субботняя служба обходилась без литии и «Вечной памяти». Сейчас положение изменилось в лучшую сторону. И всех вдохновлял, окрылял пламенными проповедями и просто теплыми словами отец Георгий. Одно только его благословение давало такие силы… Помню, как он благословил группу из общины, идущую в онкогематологию, рисовать с детьми. Еще помню, как стою в больничном дворе с двумя детдомовскими – обняла их, а он садится в машину и нас благословляет. Современная икона Вознесения.