Вот парадокс: верность Христу приводит к смерти. Этот путь неизбежен. Я думаю, отец Георгий не хотел бы быть живым взят на небо. Это полнота человеческого осуществления – пройти через смерть. Христос прошел через смерть, не был взят живым на небо. Что же нам-то, грешным, окольного пути искать или об этом думать? В одной из книг отца Георгия я наткнулась на абзац, который меня поразил и который, я думаю, очень важен для нашего сегодняшнего разговора об этих материях. Я читаю: «Оказывается, что любовь побеждает не только страх, но и смерть. Однако при одном непременном условии: когда и тому, кто уходит, и тем, кто остается, бесконечно больно. Тайна нашего бессмертия раскрывается всем, но для этого нам необходимо научиться одной-единственной вещи – не бояться боли, настоящей и невероятно сильной боли, и не искать духовного обезболивания. Вот тогда станет ясно, что навсегда нам дана все-таки не смерть, а жизнь»[100].

Яков Кротов: Спасибо. У нас звонок из Москвы. Раиса Николаевна, добрый день, прошу вас.

Слушатель: Добрый день. Вы сказали, что он работал в Библиотеке иностранной литературы. Как-то ее директор выступала во «Временах» Познера. Вы говорите о толерантности, а она знаете что говорила? «Ошибку совершил Ельцин и ему подобные, когда не запретили компартию». Это Гитлер, когда приходил к власти, сразу запретил компартию! О какой толерантности вы говорите? И потом, извините меня, пожалуйста, но я слышала, что отец Георгий не принадлежал к Русской Православной Церкви. Развейте мои сомнения.

Яков Кротов: Спасибо, Раиса Николаевна. Даю справку. Отец Георгий был штатным священником Русской Православной Церкви Московской патриархии, его рукоположил лично Святейший Патриарх Московский и Всея Руси Алексий II. На отпевании присутствовало двадцать священников, все – Русской Православной Церкви, и отпевание прошло в московской церкви Космы и Дамиана.

Владимир Львович Файнберг, вам слово. Как насчет запрета компартии и толерантности?

Владимир Файнберг: Дело не только в этом. Дело в том, что существует гнусное такое слово «политкорректность». Так вот, из этой политкорректности я не должен был бы сейчас вам говорить то, что я все-таки скажу, и не только для вас, но и для некоторых, которые позволяют себе ужасные вещи произносить, на самом деле показывая свою нелюбовь к России. Вот в чем вся боль. Если мы по-настоящему любим нашу страну, то не можем позволить никакой гадости забивать нам мозги.