Отца Георгия, знаете ли, многие пытались судить. Судить за его открытость всем, за то, что он дружил и с теми и с теми, с католиками общался. И какое счастье, что он это делал! Понимаете, ведь как только мы замыкаемся в своей православной, «правильной» келье, мы перестаем слышать других, перестаем видеть мир, становимся убогими, глухими и слепыми. Потому что кругом живут такие же люди, и Господь пришел ко всем, и надо это понимать и чувствовать – через культуру, через ту самую толерантность, ради которой трудился на светском поприще отец Георгий и бегал на презентации различных книг западных христиан. Я помню, как он прибежал на презентацию «Римского триптиха» – для того только, чтобы порадоваться выходу этой поэтической книги, написанной Иоанном Павлом II незадолго до смерти. Таких примеров много. Да будет ваша совесть спокойна, в данном случае нас вели туда, куда надо – ко Христу.

Яков Кротов: Я на всякий случай дам справку. Все-таки работа в Институте толерантности при Библиотеке иностранной литературы – это не церковное служение. Толерантность – не христианская добродетель, а одно из средств организации общественной жизни на началах сотрудничества, и толерантность включает в себя нетерпимость к нетерпимости. Это мало кто понимает, особенно в России, к сожалению. Так вот: запрещено запрещать, и именно по этой логике толерантность в определенных ситуациях требует запрета коммунистической партии. Компартии бывают разные, но, когда речь идет о компартии, которая действовала здесь с 26 октября 1917 года до известного августа 1991 года, это не то, что какая-нибудь компартия в Соединенных Штатах или на Мальдивских островах. [У КПСС] есть определенное прошлое, через эти точки можно провести только одну прямую. А по-христиански, конечно, чего запрещать? Простить, призвать к покаянию…

Владимир Файнберг: Я хотел сказать последнему из тех, кто звонил, что он, как мне кажется, впал в ту же ошибку по поводу наказания болезнью или смертью, в которую когда-то впал и я. Этот вопрос обличает человека, что он невнимательно читал Библию. С тем же вопросом я обратился в свое время к отцу Александру Меню, полагая, что болезни посылаются в наказание человеку, и гнев Божий таким образом торжествует. Он мне сказал: «Помилуй Бог! Откройте первые страницы Библии, там ясно написано, что болезни и смерть пришли в мир с дьяволом. К Богу все эти безобразия не имеют никакого отношения». Не знаю, как для вас, но для меня это было величайшим облегчением, мне стало светлее жить. И то, что так тяжело и так долго болел отец Георгий, – это не Бог его наказывал. Существует, очевидно, такая пропорция: чем сильнее светит человек, тем больше ополчаются на него темные силы.