Гулаб Сакхи

Гулаб Сакхи

На Варшане есть место, называемое Пилипокхар. Если идти от Пилипокхара к Премасароваре, то можно увидеть в прилегающем лесу старую чабутру или платформу. Платформу называют Гулаб Сакхи-ка-чабутра. Даже в наши дни люди кланяются ей, когда проходят рядом.

Гулаб Сакхи был бедным мусульманином, с самого рождения живущим на Варшане, в обители Радхарани. Мусульманином он был только по рождению, поскольку с детства соприкасался со святой пылью Варшаны, дышал её воздухом, был заряжен чувствами и бхакти враджабаси и наслаждался их обществом. Его жизнь была устроена так же, как у враджабаси Варшаны.

Он был простосердечный и смиренный, хотя безграмотный, но хороший игрок на шаранге[142]. Он регулярно играл на шаранге в храме Радхарани во время киртана. У него была дочь семилетнего возраста, которую звали Радха. Она танцевала в храме, когда он играл на шаранге. Её танец был завораживающим. Гулаб Сакхи получал небольшое жалование в восемь или десять рупий в месяц за служение, выполняемое им в храме, кроме того, получал прасад от Радхарани два раза в день, которого хватало ему и дочке. Он был счастлив и обеспечен всем необходимым. Не было ничего, в чём бы он нуждался.

Бедный музыкант очень сильно любил свою дочку. Он был так доволен служением Радхарани посредством своей игры и танцев дочери, совершаемых утром и вечером, что чувствовал себя обитающим на высшей райской планете. Он никогда не задумывался о том, что его дочь когда-нибудь выйдет замуж, и его райскому существованию придёт конец. Но со временем девочка превратилась в девушку, и ей надо было подыскивать жениха. Все Госвами Варшаны любили его дочь. Они говорили ему: «Гулаб, Радха сейчас — на выданье. Почему бы тебе не отдать её замуж?» Всегда, когда ему так говорили, он отвечал: «Увы, где взять необходимые средства для свадьбы?» Госвами решили собрать необходимые деньги и сказали, чтобы он нашел достойного жениха. К счастью дочери, жених был найден, и их поженили. Она уехала к мужу, и Гулаб остался совсем один.

Теперь Гулаб уже не был счастливым, неунывающим музыкантом. Безжалостная судьба набросила но него чёрные тени. Он не только потерял свою жизнерадостность, но также сон и аппетит. Три дня и три ночи он сидел возле ворот храма Радхарани и жалобно плакал. Он лил слёзы, вздыхал и восклицал: «Радха! Радха!» Госвами подумали, что старик сошёл с ума. Они пытались успокоить его, но тщетно.

На тридцатый день, в двенадцать часов ночи, когда Гулаб с закрытыми глазами всё ещё лежал у ворот храма, он услышал голос дочери: «Папа! Я пришла. Разве ты не сыграешь на шаранге, чтобы я могла станцевать?» Трудно сказать: спал Гулаб или бодрствовал. Но он видел с закрытыми глазами себя играющим на шаранге и танцующую дочь. В эту ночь её танец был более обворожительным, а звон её ножных колокольчиков был более приятен для слуха и сильнее захватывал сердце. Это было закономерным, потому что сейчас танцевала не его дочь Радха, а сама Радхарани, обернувшаяся молодой танцовщицей. Гулаб осознал это, поскольку трансцендентный звон ножных колокольчиков Радхарани открыл ему духовные глаза. Он смотрел на Неё широко открытыми, влажными от слёз глазами и говорил: «Лали![143]» Как только он хотел что-то добавить, пытаясь приблизиться к Ней с сердцем наполненным любовью, Она убежала в сторону храма, увлекая его за собой.