14
14
718 Поток негативных эмоций кажется неисчерпаемым, а недобрые дела продолжают твориться. Из моря выходят «рогатые» (наделенные могуществом) чудовища, очередные исчадия глубин. Перед таким обилием мрака и разрушения сознание перепуганного человека объяснимо принимается искать какую-нибудь спасительную гору, островок покоя и безопасности. Так что Иоанн вполне уместно вставляет в видение Агнца на горе Сион (гл. 14), где толпятся избранные и спасенные числом 144 тысячи человек[735]. Это παρθενοί, девственники, «те, которые не осквернились с женами». Эти люди, следуя по стопам умирающего юным сына божьего, никогда фактически не были полноценными людьми: они добровольно отказались от человеческой участи и уклонились от продолжения земного бытия[736]. Прими все на свете подобную точку зрения, то всего за несколько десятилетий род человеческий исчез бы с лица земли. Но таких избранных относительно немного. Иоанн верует в высший авторитет и предопределение (это откровенный пессимизм с его стороны). Как говаривал гетевский Мефистофель,
719 Виды на будущее, хотя бы отчасти утешительные, тотчас опровергаются бдительными ангелами. Первый возвещает Вечное Евангелие, квинтэссенция которого выражается призывом: «Бойтесь Бога!». О любви Божьей уже никто не возвещает — лишь пугают чем-то ужасным[737].
72 °Cын человеческий держит в руке острый серп, и помощник-ангел тоже берется за серп[738]. Вертоградный урожай оборачивается невиданной кровавой баней: «…и потекла кровь из точила [в котором были раздавлены люди. —
721 Из небесного храма выходят семь ангелов с семью же чашами гнева, которые должны быть вылиты на землю. Главным событием предстает сокрушение великой блудницы — Вавилона, противника небесного Иерусалима. Вавилон есть хтоническое соответствие жены, облеченной в солнце, Софии, причем, что естественно, с противоположным моральным знаком. Избранные преображаются в «дев» в честь великой матери Софии, в бессознательном, в виде компенсации, возникают фантастические сцены мерзкого блуда. Поэтому уничтожение Вавилона обозначает не только искоренение блуда, но и упразднение радости жизни вообще, как явствует из следующего стиха (Откр. 18:22–23):
И голоса играющих на гуслях, и поющих, и играющих на свирелях, и трубящих трубами в тебе уже не слышно будет… и свет светильника уже не появится в тебе; и голоса жениха и невесты не будет уже слышно в тебе…
И голоса играющих на гуслях, и поющих, и играющих на свирелях, и трубящих трубами в тебе уже не слышно будет… и свет светильника уже не появится в тебе; и голоса жениха и невесты не будет уже слышно в тебе…