799 С точки зрения психологии обоснованно утверждать, что единение достигается путем отступления от мира сознательности. В стратосфере бессознательного не бушуют никакие бури, там нет ничего настолько дифференцированного, чтобы вызывать напряжения и конфликты, которые на самом деле относятся к поверхности нашей действительности.
800 Ум, в котором соединяется несоединимое, то есть сансара и нирвана, воплощается в конечном счете в нашем духе. Продиктовано ли такое утверждение глубочайшей скромностью — или заносчивой дерзостью? Значит ли это, что ум — всего лишь «не что иное, как ум»; или же что наш ум и есть Разум? Конечно, утверждается последнее, и с точки зрения Востока в этом нет никакой дерзости; наоборот, это совершенно приемлемая истина. Мы добились бы того же результата, сказав: «Я — Бог». Это подлинное «мистическое» переживание, пусть западному человеку оно и кажется крайне спорным; на Востоке же, где в чести иной склад ума, никогда не терявший связи с инстинктивными основами, оно расценивается совершенно по-другому. Коллективная интровертная установка Востока не позволяла чувственному миру разрывать витальную связь с бессознательным, психическая действительность никогда не оспаривалась всерьез, несмотря на наличие так называемых материалистических спекуляций. Единственной известной аналогией этому факту является духовное состояние дикаря, который удивительным образом путает сны и действительность. Разумеется, мы не смеем называть восточный склад ума дикарским, поскольку сами испытали глубокое воздействие его замечательной цивилизованности и утонченности. Тем не менее он опирается на первобытную духовность; это особенно справедливо в отношении признания действительности таких психических явлений, как духи и привидения. Запад попросту развивал иную сторону первобытности, как можно более точное наблюдение природы за счет абстракции. Наше естествознание развилось из изумительной наблюдательности дикаря. Мы добавили к ней толику абстракции — из опасения столкнуться с противоречивыми фактами. В свою очередь Восток превозносит психическую сторону первобытности заодно с непомерным количеством абстракции. Факты поставляют отличные истории, но не более того.
801 Итак, если Восток заявляет, что Разум свойствен каждому, то в этом не больше дерзости или скромности, чем в европейской вере в факты, выводимые из человеческого наблюдения, а иногда и подавно — лишь из истолкований. Потому-то европейцы небезосновательно опасаются чрезмерного абстрагирования.