Конституционный статус этой конференции и законность ее резолюций были сомнительны, но, поскольку времени на созыв конгресса не оставалось, конференция просто взяла на себя полномочия конгресса. Был избран новый Исполнительный комитет, в который вошли Вейцман, Бен-Гурион, Шерток, Каплан, Берл Локкер, Добкин, Наум Гольдман, Липский; раввины Уайз, Сильвер и Гольдштейн; Роза Гальприн, Хаим Гринберг; а также представители «Мицрахи» — рабби Фишман и Моше Шапиро.

Новый Исполнительный комитет немедленно приступил к переговорам с Великобританией, но переговоры не дали положительных результатов. Англичане предложили график иммиграции, по которому в течение одного месяца в Палестину могло прибывать полторы тысячи евреев; из этого числа также вычитались нелегальные иммигранты. В результате этих ограничений в 1945 г. в Палестину приехало даже меньше евреев (13 000), чем в предыдущем году (14 500). Разумеется, сионистов все это не устраивало. Когда Бевин упрекнул евреев в том, что они слишком торопятся, Вейцман заметил, что выжившие после убийства шести миллионов с нетерпением ждут убежища на еврейской родине и просят всего-навсего сто тысяч сертификатов[827].

Даже если бы англичане вообще отказались выдавать сертификаты, евреи все равно были полны решимости любой ценой попасть в Палестину. В лагерях для перемещенных лиц своей очереди на иммиграцию ожидали десятки тысяч евреев. К концу войны в Германии и Австрии находилось около пятидесяти тысяч перемещенных лиц и местных жителей. И поток беженцев с Востока, особенно из Польши, не прекращался. После погрома в Кельце (Польша), когда погиб 41 еврей, интенсивность миграции возросла. По приблизительным оценкам, через лагеря для перемещенных лиц в Австрии, Германии и Италии прошло в общей сложности около 300 тысяч евреев[828].

Первоначальный импульс к иммиграции в Палестину был спонтанным или, точнее, исходил от тех бывших членов сионистских молодежных движений в Восточной Европе, которые пережили войну и стали главными организаторами в лагерях для перемещенных лиц. Позднее к ним присоединились эмиссары из Палестины и из еврейской бригады. Британское правительство заявляло, что это стремление в Израиль — результат работы сионистских пропагандистов. Однако Ричард Кроссман, член британского парламента от лейбористской партии, в начале 1946 г. посетивший лагеря в составе англо-американской комиссии, писал, что евреи предпочли бы Палестину, даже если бы в лагеря не проник ни один иностранный эмиссар и не дошло ни одно слово сионистской пропаганды. Эта оценка ситуации, существовавшей в первые год или два после войны, была абсолютно верна. Позднее настроение начало меняться — отчасти в результате деморализации, которая была неизбежным следствием вынужденного пребывания в лагерях, а отчасти потому, что многие пережившие войну евреи хотели обрести тихое пристанище, которого не могла бы им дать Палестина. Американский еврей — советник военного ведомства — в конце 1947 г. писал, что возникновение еврейского государства практически никак не сказалось на интенсивности «Drang nach Amerika»[829]. При равных возможностях выбора между Палестиной и США 50 % евреев предпочли бы Америку[830].