По данным различных болгарских историков, в 1929–1930 гг. их насчитывалось от 21,5 до 23 тыс., а в 1938–1939 гг. – от 15,5 до 18,2 тыс… А в 1940 г., по официальной статистике, в Болгарии проживало 18 397 русских[755].

По данным различных болгарских историков, в 1929–1930 гг. их насчитывалось от 21,5 до 23 тыс., а в 1938–1939 гг. – от 15,5 до 18,2 тыс… А в 1940 г., по официальной статистике, в Болгарии проживало 18 397 русских[755].

В апреле 1925 года Председатель Священного Синода Болгарской Церкви митрополит Максим в своем письме сообщал, что Болгарский Синод признает правильность взгляда Собора архиереев Русской Православной Церкви по поводу вмешательства Вселенского Патриаршего Престола в дела Православной Церкви в Польше[756]. В августе того же года Вмешательство Вселенской Патриархии в русские церковные дела также явилось причиной, по которой счел нужным высказаться Священный Синод Болгарской Церкви[757]. В мае 1926 года была заслушана Грамота Священного Синода Болгарской Церкви по вопросу о созыве «Вселенского Собора»[758].

Предполагавшаяся поездка митрополита Антония на Балканскую Конференцию студентов стала одной из тем переписки между ним и Болгарским митрополитом Стефаном[759].

Епископ Серафим, Управляющий русскими православными общинами в Болгарии представил копию своего доклада на имя Софийского митрополита Стефана о положении Русской Церкви в России и о католической пропаганде, а также выразил просьбу о ходатайстве перед архиепископом Кентерберийским об оказании помощи в освобождении из тюрьмы Патриаршего Местоблюстителя. Из справки к этому делу мы узнаем о том, что митрополит Антоний в начале 1926 года обратился ко всем главам Православных Церквей и правительствам государств всего мира об оказании содействия в освобождении из тюрьмы Патриаршего Местоблюстителя митрополита Петра и других иерархов[760].

На первом заседании 1927 года митрополит Антоний сообщил о полученном им письме от Высокопреосвященного Стефана, митрополита Софийского по поводу иерархических несогласий в Русской Заграничной Церкви. Председатель Синода направил болгарскому иерарху ответное письмо, которое Архиерейским Синодом было расценено как «достойный ответ митрополиту Стефану»[761].

Братские связи между Церквами нередко выражались в реальной материальной поддержке русских беженцев. Так, Начальник Пастырско-Богословского училища епископ Царицынский Дамиан говорил об оказании Сливенским митрополитом Иларионом материальной поддержки училищу. Со своей стороны Синод выразил благодарность митрополиту Сливенскому Илариону за заботы о русском Пастырско-Богословском училище[762].