Патриарх Сербский Димитрий в своем письме от 8/21 августа 1925 г., а также Священный Архиерейский Синод Сербской Церкви в своем уведомлении от 12 того же августа в адрес русского Архиерейского Синода уведомляли о том, что русские священники, поступившие на Сербскую церковнопросветительную или административную службу, находятся в юрисдикции только сербской церковной власти и Русским Архиерейским Синодом не могут быть ни наказываемы, ни награждаемы. Адресат, приняв к сведению и руководству, уведомлял Священный Синод Сербской Православной Церкви и Святейшего Патриарха Димитрия:

Архиерейский Синод Русской Православной Церкви заграницей не считал и не считает в своей юрисдикции русских священников, поступивших на сербскую службу. И что наш Архиерейский Синод никого из них вообще не награждал, а если и предполагал кого-либо из них наградить, то об этом запрашивал согласия Сербских Епархиальных Архиереев, в ведении коих они и состоят, и притом за отличия, проявленные ими еще в России (таких случаев за это время было два-три)[777].

Архиерейский Синод Русской Православной Церкви заграницей не считал и не считает в своей юрисдикции русских священников, поступивших на сербскую службу. И что наш Архиерейский Синод никого из них вообще не награждал, а если и предполагал кого-либо из них наградить, то об этом запрашивал согласия Сербских Епархиальных Архиереев, в ведении коих они и состоят, и притом за отличия, проявленные ими еще в России (таких случаев за это время было два-три)[777].

Еще одним поводом для переписки между Синодом и Патриархом Димитрием, была кончина члена Синода, епископа Михаила. Патриарх выразил соболезнования по случаю смерти русского архиерея[778].

Священный Синод Сербской Православной Церкви прислал отзыв Министерства Веры Королевства СХС о материальной помощи Русскому подворью святителя Николая в Бари[779].

В декабре 1927 года Священный Синод Сербской Православной Церкви сообщил свое постановление о разрешении произвести в переделах Королевства СХС сбор на сооружение русской православной церкви в Берлине. Местные сербские Преосвященные были призваны своим Синодом оказать помощь в деле сбора пожертвований. Зарубежный Синод благодарил

Архиерейский Синод Сербской Церкви и предписал осуществить необходимые контакты с гражданской властью[780].

В 1929 году последовала переписка между Синодом и епископом Максимилианом, викарием Карловацкой митрополии, недавно назначенным на Далматинско-Инстринскую кафедру, в связи с выраженной ему Архиерейским Синодом благодарностью «за доброе и братское отношение к русским иерархам и русским беженцам»[781].