19. Стало быть, не следует взывать к Писанию; не следует состязаться там, где победы нет, либо она сомнительна, или же и то и другое неясно. Ведь если бы даже и не выходило, что в споре о Писании обе стороны равны, все равно порядок вещей требовал бы прежде выяснить то, о чем теперь единственно нужно рассуждать: кому присуща сама вера, которой принадлежит Священное Писание? Кем, через кого, когда и кому передано учение, которое делает людей христианами? Ибо там, где обнаружится истина учения и веры христианской, там и будет истина Писания, истина толкования и всего христианского предания. <…>

25–29. Церковь – единственная наследница истины и апостольского авторитета

25. Однако, как мы сказали (см. гл. 22. – Прим. сост.), это равное безумие – с одной стороны, признавать, что апостолы все знали и не проповедовали ничего несогласного между собою, и, с другой стороны, настаивать, что они не все всем открывали, ибо одно-де они передавали открыто и всем, а другое – тайно и немногим; ведь и Павел воспользовался этим словом, обращаясь к Тимофею: «О Тимофей! Храни преданное тебе» (1 Тим 6:20), и еще: «Храни добрый залог» (2 Тим 1:14). Что это за залог, столь тайный, что его нужно счесть другим учением? Или его нужно считать тем завещанием, о котором он говорит: «Это завещание вручаю тебе, сын мой Тимофей» (ср. 1 Тим 1:18)? Или же тем распоряжением, о котором он говорит: «Завещаю тебе перед Богом, все животворящим, и пред Иисусом Христом, Который засвидетельствовал пред Понтием Пилатом доброе исповедание, соблюсти заповедь» (6:13–14)? Какая же это заповедь, какое завещание? Из выше– и ниженаписанного нужно заключить, что этими словами он вовсе не делал никаких намеков на некое тайное учение, но скорее призывал не допускать никакого другого, кроме того, которое Тимофей слышал от него самого и, думаю, открыто: «При многих, – говорит он, – свидетелях» (2 Тим 2:2). Если этих многих свидетелей они не желают понимать как Церковь, то это неважно, ибо не было тайным то, что говорилось перед многими свидетелями. Однако желание Павла, чтобы Тимофей передал это верным людям, которые способны и других научить (там же), нельзя толковать как доказательство в пользу некоего тайного Евангелия. Ибо, когда он говорит «это», он говорит о том, о чем писал в тот момент; а о тайном, как только ему известном, он сказал бы не «это», а «то». <…>

28. Хорошо, допустим теперь, что все Церкви впали в заблуждение, что и апостол был введен в заблуждение, давая о некоторых хорошее свидетельство, что Дух Святой ни об одной из них не имел попечения, чтобы наставить ее на истину (ср. Ин 14:26), – Дух, для того посланный Христом и испрошенный у Отца, чтобы быть учителем истины. Пренебрег-де своей обязанностью управитель Божий, наместник Христа, попустивший Церквям тем временем иначе понимать, иначе верить, чем Он Сам проповедовал через апостолов. Да разве правдоподобно, чтобы столь многие и великие Церкви заблуждались в одной и той же вере? То, что происходит среди многих людей, не имеет одинакового результата, поэтому ошибки в учении Церкви должны были разниться. То же, что у многих оказывается единым, – не заблуждение, а предание.