Как некая туманность блеска и величия богов,

Которая была сотворена из размышлений вечности.

125. Почти что отвергаемые верой человеческой,

Они с трудом воспринимались как исток всего, что существует.

Как будто на экране телевизора волшебного,

Окинутые неким внутренним сильнейшим взглядом,

Они сияли словно образы, пришедшие с далекой сцены,

130. Слишком высокие и яркие для взора смертного простого.

Но были близки и реальны для сердца страстного

И для горячих мыслей, и для чувств пылающих

Все эти царства скрытые бескрайнего блаженства.

Лежат они, купаясь вечно в счастьи и блаженстве,

135. На безопасных ярких завороженных окраинах,

По воле избегая поиска печалей и желаний,

В той недоступной сфере, которую мы всё же ощущаем,

Которая невосприимчива к тискам суровым Времени и Смерти.

Перед глазами нашими во сне и в созерцании, и в трансе,

140. Сквозь внутреннее поле ви́дения тонкого

Обширные ландшафты и обличья царства совершенного

Проходят, взору мимолётному открывшись,