При переделке в бога глиняного тролля,

Воссоздан будет в образе он Гостя вечного.

Гость этот будет притянут к груди чистейшей Силы,

И, пламенея от прикосновенья райского

730. В огне сладчайшей духовной благодати,

В багряной страсти измененья бесконечного,

Он содрогнется и пробудится, в восторге исступленном затрепещет.

Как если б аннулируя заклятие уродства,

Тусклой Пучины порабощенье отвергая,

735. От черной магии вселенской Ночи, наконец, освобожденный,

Он тотчас же узнал, кто в нём внутри невидимым живет,

И, покоренный чудом в сердце, переполненном любовью,

Колени преклонив перед сидящем на престоле Божеством,

Всё осознал бы, дрожа от красоты, восторга и любви.

740. Но прежде мы должны добиться восхождения духа из пропасти,

В которой возродилась природа наша.

Душа наша должна самодержавно возвыситься над формой,

Взобравшись на вершины, которые лежат вне разума, наполовину спящего;

Наши сердца наполнить нужно небесной силой,

745. Животное должно поражено быть сокрытым богом в нас.