– Бал кебек татлы бул, май кебек елгыр бул, ачыы-чишены бергэ курен (будь сладкой, как мёд, податливой, как масло, а солёное и пресное принимайте одинаково). Мать стелила под ноги невестке вывернутую шубу, коврик или белую простыню, и приговаривала: «Токлеаягын белян, килен» (переступай с легкой ноги, сноха). Молодая пара входила в дом с приданым: к ручкам сундука привязывали полотенце, и вносили кумган – сосуд для совершения омовения. При этом полотенце и чак-чак предназначались тем, кто вносил сундук. Входя в дом, молодая невеста вешала полотенце. Этот обычай называли элеп керю. Затем молодых сажали за стол. Невестка должна была съесть горбушку хлеба, помазанную маслом и медом. И обязательно выпить пару чашек чая. Ее руки погружали в муку, чтобы она не знала бедности и недостатка.

Мы уже в нескольких словах в другой главе книги описывали доисламский обычай почитания и приобщения невесты к семейному очагу мужа у татар-мишарей Среднего Поволжья, который назывался пичачу (балдыкай, открытие печи). Тогда невеста, войдя в дом мужа, подходила к печи и прикасалась к ней губами. Прежде чем затопить очаг нового дома, на шестке печи резали петуха и выпускали его кровь в огонь. Очаг в верованиях татар представлялся и как место сохранения родового гнезда (нигез). После этой церемонии невесту вводили в круг женщин, которые плясали и, стуча над головой новобрачной скалками, пели «Килен алдым кинендем» («Радости по снохе»):

Кияу киендэру

Повсеместными у татар были обряды ой киендерю – «обряжение дома». В этом случае снимали висевшие в доме занавески, настенные матерчатые украшения и вешали новые из приданого невесты. Утром невестку девушки из родственников жениха вели к ближайшему роднику, откуда она должны будет носить воду (су юлы кюрсятю), а невестка, в свою очередь, дарила им подарки.

Так, по поверьям татар-мишарей Среднего Поволжья, петух является вестником счастья и света. Отсюда и исходит название свадебного обряда – тан кучат. В ночь, накануне отъезда из дома родителей, невеста вставала на заре и должна была причитать, оплакивая свое девичество. Она раскрывала окно и начинала тихо причитать:

Тихо подходила к постели матери и продолжала: