²¹ И /простёр/ Моисей руку свою на море, и гнал господь море сильным восточным ветром всю ночь и сделал море сушею, и расступились воды.

²² И пошли сыны Израилевы среди моря по суше: воды же были им стеною по правую и по левую сторону.

И чтобы удостовериться, что в этих двух строках говорится именно о Книге, воспользуемся аллегорическим методом, предложенным ещё две тысячи лет назад представителем еврейской диаспоры в Египетской Александрии, богословом Филоном Александрийским для толкования текста Священного Писания. Аллегория, как метод, предполагает поиск иного смысла текста, кроме буквального, и этот иной смысл постигается путем ассоциативной формы мышления. Чем богаче воображение экзегета, тем больше групп связей и образов может возникнуть его в голове с определённым местом текста Библии. И в данном случае, используя аллегорию, мы можем представить себе следующую ситуацию, когда некий современный читатель «простирает руку» и берёт книгу с книжной полки. Затем он садится за стол и с предыханием, «ветром», открывает её. Книга раскрывается посредине, и её противоположные страницы обретают форму волн, которые «расступились», и эти «воды» (страницы) были «стеною по правую и по левую сторону», а между ними образовалась узкая стезя, «суша», по которой «пошли» пальцы читателя, «сыны Израилевы», чтобы пригладить эти страницы, чтобы книга не закрылась. Вот и получается, что в этих двух строках присутствует чёткое указание на Красное море как праобраз Большой Торы, по которому мы и можем судить о её существовании, и посредством которой было передано множество сведений народу Израиля от их Б-га Люцифера.

Количество разнообразной информации, содержащееся в Большой Торе, сопоставимо с количеством молекул воды, из которых состоит Красное море. Без преувеличения можно сказать, что Красное море — это Большая Тора, а Большая Тора — это Красное море. Только море могло тогда вместить в себя огромный массив текстов, которые ранее были заключёны в свиток размером с колесо полноприводного двухосного карьерного самосвала БелАЗ!

Кстати, храм Соломона и был построен для хранения Большой Торы по лекалам того большого свитка, который был спущен Б-гом народу Израилева изначально с горы Синай. Поэтому первый Иерусалимский храм напоминал собою гараж-пенал с вытянутыми продольными стенами, узким проёмом и высоким потолком (31,5 м, 10,5 м, 15,75 м), в который вмещалось бы колесо Большой Торы. Становится понятным и предназначение двух колонн (Боаз и Яхин) у ворот Храма: эти столбы несли функцию направляющих для огромного колеса-таблетки Большой Торы. Один раз в год этот большой свиток должен был бы выкатывался наружу, во внешний двор Храма, где любой иудей с помощью метода Кабалы мог извлечь нужную ему информацию. Затем, в конце того же дня колесо затаскивалось обратно в свой гараж, ворота закрывались и запирались снаружи на амбарный замок. Ключ от замка хранился бы у первосвященника. Всё это предполагалось сделать, и так было задумано. Храм всё же был построен в надежде на то, что Большая Тора израильтянам будет возвращена, но этого не случилось. Так, внешняя планировка первого Храма в Иерусалиме осталась прежней, но его внутреннее убранство изменилось, стало другим.